Чтение онлайн

Дайрон пожал плечами.

– В Украине не было. Я даже не слыхал о тех банках. Но вообще-то, при необходимости, было у кого взять.

Я молча смотрел на него, и он неопределенно уточнил:

– Есть такие… должники. И миллион в любой валюте, это меньшее, чем они могут вернуть долг. Поверь, это не такая уж и большая сумма.

Я сказал:

– Пошли, чего мы тут маячим!

Мы пошли по улице. Я все время отставал, глазея по сторонам, то и дело останавливаясь, чтобы сфотографировать, хотя если честно, фоткать особо было нечего. Дайрон терпеливо ждал.

Мы прошли метров двести, и улица плавно повернула влево.

В глаза бросилось отдельно стоящее трехэтажное здание. В нижнем этаже располагалась какая-то кафешка.

На лазурной полосе, обегающей карниз первого этажа, золотом горела надпись: «Prince of Wales». Ага. Вот он, памятник. И кто ж наш загадочный союзник? Уж не принц ли Уэльский, да хранит его Господь?

Мы прошли кабак имени Его Высочества, и сразу за домом я узрел небольшой полукруглый пятачок для парковки перед железными воротами и колоннами, с какими вазами наверху. На ближайшей колонне скромно красовалась табличка «Paddington cemetery». И цифры «1999». То ли адрес, то ли количество клиентов.

Вот оно что! Понятно теперь, кто наш союзник! Сейчас мы узнаем и насчет тела Дайрона, и насчет остальных коллег отца-Димитрия, по совместительству гула-падальщика! Нужно было пол-Европы пролететь, чтобы попасть на кладбище!

Очевидно, мое лицо меня выдало, потому что Дайрон, почти зайдя в раскрытые ворота, неожиданно развернулся и пошел дальше по улице.

Шутник! Я – за ним.

– Что, не ожидал? – Довольно спросил меня этот юморист.

– Не ожидал, Ваганыч! – признался я. – Хоть ты и говорил, что гулы не способны на контакт, я решил, что есть исключения!

– Исключения есть везде! – охотно согласился мальчишка. – И то, что гулы отличаются своеобразными вкусовыми пристрастиями, еще ничего не значит!

– Кстати, о пристрастиях. – Я замедлил шаг. – Что насчет тела? Когда ты собираешься его возвращать? Прошло уже три дня, если не больше! И еще столько же пройдет, если не больше – итого неделя. А разложение? Или оно в меду хранится, как у фараонов?

Мальчишка хмыкнул, и сорвав с дерева листик, задумчиво пожевал его. Проходивший мимо толстый мужик в коротких, словно плавки, шортиках, посмотрел на него, словно на прокаженного.

– Я в тебе не ошибся… Ты спрашиваешь, почему тело не разложилось? – Он помолчал, а потом негромко, словно подбирая слова, продолжал:

– Пока я жив, оно не разложится, и это большой плюс. Я уверен, что меня считают почти мертвым, находящимся в глубокой коме, или по крайней мере, скоро будут… Это единственное здравое предположение, если, конечно, судить по телу. Но все далеко не так просто…

– Но почему же тогда тело не уничтожают? – серьезно спросил я. – Если бы у меня был такой противник, перво-наперво что я бы сделал, так это уничтожил тело! Сжег его, расплавил, перемолол… Вариантов масса… Кстати! Что повлечет за собой его уничтожение?

– Понизит наши шансы в сотни раз! Да, те, у кого это тело хранится, были верны мне… Пока. Но боюсь, – глаза мальчишки сузились, – когда они догадаются, в чем дело, у них возникнет соблазн выторговать себе определенные привилегии. И тогда…

– Погоди! Так твое тело не у тех… кто тебя хотел убить? – воскликнул я.

– Нет, конечно! Я не настолько безрассуден, чтобы совершать такие поступки.

– Это несколько упрощает дело! – Я взял пацана за плечо. – Достать тело будет легче.

Мальчишка горько рассмеялся.

– Пожалуй, лишь морально. Физически – вряд ли.

– Но почему ты говоришь были? Если верны, значит верны! А союзники нам не помешают!

– Союзники! – мальчишка звонко рассмеялся. – О каких союзниках ты говоришь! Да, они были верны. До тех пор, пока я мог призвать их к ответу за измену. Но верны не мне – а страху! Страх – это лучшее орудие.

Но любой страх подобен дереву – его нужно питать. Иначе он растает. А вырастить новое дерево гораздо труднее, нежели сберечь старое.

Дайрон отбросил в сторону изжеванный лист.

– Сейчас же питать нечем. И нужно успеть, пока засуха окончательно его не сгубила!

Отдельные осколки информации складывались в мозаику. Но – из общей картины видна была пока лишь рамка. Вся же суть представлялась мне пока что горстью не связанных меж собою кусочков.

Итак, Дайрон оставил тело у так называемых союзников! А сам, налегке, проник на базу, где заговорщики лелеяли чудовищные планы, в то время, пока союзнички танцевали с бубнами вокруг его тела… Н-да, звучит глупо. В мыслях еще так-сяк, но произнесешь вслух – и чувствуешь себя полным идиотом.

Между тем мы миновали два перекрестка и подошли к трехэтажному длинному строению, весь первый ряд которого занимали разношерстные магазинчики.

– Пришли. – Резюмировал мальчишка и осмотрелся.

Я осмотрелся тоже. Все было спокойно. Толпы разъяренных гулов не неслись на нас, чтобы сожрать. Киллеров тоже видно не было.

Мы обошли дом слева, свернули в небольшой тупичок и оказались перед дверью. Дайрон отворил ее, и пройдя небольшим полутемным коридорчиком, мы поднялись по узкой лестнице на третий этаж.

Пахло старостью, спиртным и абрикосами.

На площадке было две двери. Одна новенькая, деревянная, с глазком и кнопкой звонка. Вторая – тоже деревянная, но старая, растресканная, с изрядно проржавевшей дверной ручкой.

Некоторое время мальчишка раздумывал, словно прислушиваясь к чему-то, затем подошел к двери поновее и подергал за ручку.

Дверь была заперта. Некоторое время ничего не происходило. Затем неожиданно дверь распахнулась.

* * *

Примерно через полчаса, сидя в машине Гарри, Миша закончил рассказ. Все это время Гарри слушал, не перебивая, только иногда нетерпеливо морщился, когда Миша запинался, или он сам что-то не понимал.

Когда Миша закончил, Гарри некоторое время сидел, задумчиво постукивая пальцами по рулю.

– Что скажешь? – не выдержал Миша.

– Много странностей.

– Это я и без тебя знаю. А конкретней?

– Пуля у тебя с собой?

Миша порылся в секретном карманчике куртки и протянул Гарри маленький пакетик.

Тот с интересом рассмотрел алмаз и остатки пули, потом вернул ее Мише.

– Ну что? – спросил тот.

– Никогда ни с чем подобным не сталкивался. – Гарри пожал плечами. – Но мне это не нравится.