Чтение онлайн

Или вот еще – огромная рыба, в теле которой сделан дом. Словно Чудо-юдо Рыба-кит! Только у той люди жили на спине, а у этой – внутри. Сквозь открытые окна были видны жильцы, ведущие повседневный образ жизни. Рыба улыбалась, словно радуясь такому соседству. Но присмотревшись и увидев ее глаза, я понял, что это – гримаса боли. Боли, причиняемой людьми, которые словно личинки, пожирающие носителя, невозмутимо занимались своими делами.

В плавнике рыба держала зонтик, которым прикрывалась от идущего дождя.

Представляю, каким может быть ЖЭК при таком-то доме…

Ну и ассортимент! Неужели нет простых картин – парусники, природа, звери какие-нибудь, в конце концов!

Верно говорят, картина оставляет большее впечатление, чем фотография. И я в этом убедился. Меня тронуло, что и говорить.

На фоне эти картин даже отец Димитрий стал выглядеть, как несчастный, забытый всеми пенсионер, бродящий по подземельям в поисках брикета горохового супа.

Хозяин квартиры, мягко говоря, явно был человеком необычным. А если вспомнить сеанс гипноза – необычным вдвойне. Ну естественно, какие еще знакомые могут быть у Дайрона, который сам не брезговал ментальным общением с людьми и банкоматами! И меня это ничуть не удивляет.

Я забрел в мастерскую, широкие подоконники которой также были заставлены горшками с примулой. На мольберте был закреплен лист с наброском – то ли ананас, то ли шишка, разрисованная синей краской. Очевидно, это над ним корпел Джейсон, когда мы пришли.

Краски, бумага, сотни эскизов – все не дорисованные, сплошной набор фрагментов. Части тела, предметы домашнего обихода, музыкальные инструменты – причудливый калейдоскоп элементов. Из-под заваленного бумагами дивана что-то поблескивало.

Я наклонился и вытащил эфес. От настоящей шпаги. Удобная, обтянутая кожаным ремешком рукоятка и позолоченная овальная чашка.

Если судить по виду, ему было лет триста.

Я помахал эфесом в воздухе, фехтуя с невидимым противником. Несмотря на то, что клинок отсутствовал, рукоять показалась мне тяжеловатой. Плюс еще полкило на лезвие. Плюс затраты на удары.

Вывод? Нужно иметь неслабую мускулатуру, чтобы управляться со всем этим.

Клинка я не нашел, а перерывать мастерскую не позволяли правила приличия. Заглянув под диван, я нашел электронный термометр. Рядом с эфесом он смотрелся диковато.

Вставив термометр узким концом в эфес, я положил импровизированную скульптуру возле мольберта. Надеюсь, Джейсон Элдридж это оценит.

* * *

Когда они подъехали к отелю, Миша, молчавший всю дорогу, неожиданно повернулся к Гарри.

– А ты точно уверен, что днем у нас вход свободен?

– Точно. Ее сейчас нет дома.

– А если она не одна живет? Вдруг муж, дети…

– Одна. Даже прислуги нет.

Тихонько завибрировал лежавший рядом с подлокотником телефон. Гарри взял трубку.

– Да. Все нормально? Подъезжай сейчас на Миттельвег, э-э, 59. Нужно поговорить.

Гарри отключился. Миша вопросительно глянул на него.

– Это мой напарник – пояснил Гарри. – Вам нужно познакомиться.

– Не рановато ли? – усомнился Миша.

– Времени в обрез.

– Ладно, пока ждем, что ты там насчет глушителя говорил? Можешь достать?

– Могу. А что, ты что-то придумал?

– Придумал.

Через десять минут подъехала черная BMW-325, за рулем которой сидела молодая девушка лет двадцати шести-двадцати восьми ослепительной красоты. Сквозь опущенное стекло двери были видны черные, словно смоль, длинные развевающиеся волосы.

Девушка подошла к «Опелю», продемонстрировав изящную фигуру гимнастки, открыла дверь и села на заднее сиденье.

Гарри повернулся к Мише.

– Это Маргарита, мой напарник. Это Михаил.

– Марго – протянула ладонь девушка. По-русски она говорила с небольшим акцентом.

– Михаил – представился Миша, пожимая руку.

– У Михаила есть план, как попасть к Груббер в дом. – Сообщил ей Гарри, поворачиваясь на сиденье.

Маргарита открыла рот, очевидно, что-то собираясь сказать, но Гарри продолжал:

– Месяц назад состоялось Собрание. В Украине.

– Это произошло? – непонятно спросила Маргарита тихим голосом.

– Не знаю. Майкл говорит, что их было девять.

Маргарита опустила голову. Миша прокашлялся.

– Ну, я точно не скажу – девять или восемь… И ничего не понимаю, о чем вы говорите, но насчет дома… Нужно поступить так…

* * *

Фоном звучали голоса Дайрона и Джейсона. Мальчишка вполголоса что-то говорил глуховатым баском, а собеседник изредка вставлял фразы мягким баритоном. Словно кузнец и подмастерье – молоток и молот. Тук-тук-тук. Бах.

Слова смутно показались мне знакомыми. Я прислушался.

– …не знаю, что тебе сказать! – Это Джейсон, что ли? Голос какой-то незнакомый… Или это потому, что я слышал его английский?

Но в чем дело?!

– Подумай! Я не стану настаивать. Но ты, как один из немногих здравомыслящих, понимаешь, чем это закончится, в конце концов. – Это Дайрон.

– Твою мать! Ты ставишь передо мной сложный выбор! Я и вообразить не мог, что в случае, если я…

– Пламя и бездна! – с досадой перебил мальчишка, – Джейсон, неужели ты до сих пор не понял? Мне нечем и незачем тебе угрожать! Теперь мы с тобой…

Я напрягся, но непонятным образом разговор вновь перешел на английский. Да что же это? Померещилось? Так нет же! Глюками я не страдаю!

Я прошелся по студии, и вернулся в комнату.

Собеседники сидели и смотрели один на одного, словно депутаты оппозиционных фракций. Лицо Дайрона выражало напускное спокойствие. Джейсон наоборот, выглядел обеспокоенным.

– Все в порядке? – вполголоса спросил я, опускаясь рядом.

Мальчишка неопределенно пожал плечами, что могло в равной степени означать и «да», и «нет», и «не знаю».

– Слушай, мне кажется, или я слышал ваш разговор? – наклонился я к мальчишке. – Как бы на русском! Это… пламя и бездна… А ты его уговаривал, а он обос… колеблется!

Пацан вытаращил на меня глаза в буквальном смысле слова. Я такого не ожидал и потому резко дернулся назад.

– Ох! – душераздирающим шепотом простонал Дайрон и схватился руками за голову.

Джейсон поднял голову.

– What happened? What he talks about?7

– He said that he understands what we're talking!8