Чтение онлайн

– Ешь, - когда я отдышалась, протянул мне бутерброд.

Из двух толстых ломтей батона с обычной докторской колбасой – такого следившая за фигурой я не ела уже сто лет, но просто неимоверно вкусный. Оказывается, я очень голодна.

Палач проследил за тем, чтоб я доела и только потом улегся на живот у открытого окна, опер винтовку об пол и устремил взгляд в темноту.

От выпитого по всему телу разлилось тепло, от дрожи остались лишь отголоски, а от истерики – редкие, остаточные всхлипывания. Отходняк притупил все чувства и ощущения, кроме свежего воздуха, наполненного ароматом пробудившегося по весне леса, овеивающего пылающее, опухшее от слез лицо и желания не переставать снова и снова вдыхать его, глядя на суровый профиль моего защитника, сосредоточенно смотрящего во тьму ставшей холодной ночи.

Проснувшись, я не сразу поняла, где нахожусь. Это на несколько мгновений притупило вернувшуюся боль от воспоминаний о потерях, которые принесло мне ужасное вчера.

Я лежала под пледом на старой совковой металлической кровати с пружинным матрасом, прикрытым чем-то мягким. И все равно мое изрядно пострадавшее и ужасно болевшее тело ощущало каждую пружину.

На стене висел ковер с оленями – да-да, теми самыми героями историй о прошлом. У противоположной стены стоял коричневый лакированный комод, тот самый, с которого я вчера забирала ключи от машины. Было здесь даже трехстворчатое трюмо. Получалось, что Палач перенес меня сюда с чердака, а я даже не проснулась…

Голова будто налита свинцом, тяжелые, опухшие веки хочется вновь опустить и снова уснуть. И, желательно, проснуться в нашем с Антоном доме и понять, что все события вчерашнего дня были всего лишь сном.

Как вообще я смогла выжить? Как пережила крушение мира – привычного в целом и своего личного в частности? Почему все еще существую и чувствую? И наиболее отчетливо - желание сходить в туалет. Именно оно мотивировало попытаться оторвать затекшее, исстрадавшееся тело от кровати и отправиться на поиски уборной, что я и сделала.

Взгляд упал на тусклое трюмо. Из него на меня глядела женщина с бледным опухшим лицом и мешками под глазами, покрытыми корками губами, царапинами от щетины на лице и шее с темными отметинами, всклокоченными длинными волосами, одетая в измятую темную футболку, болтающуюся на ней как на вешалке и джинсы. Впрочем, разве человек, переживший апокалипсис, может выглядеть иначе? Но все же что-то всколыхнулось внутри. Что-то заставившее соорудить на голове подобие пучка, а футболку завязать узлом у пояса джинсов.

Палач меня что еще и переодел? Хотя, все, что мог, он и до этого увидел, а хотел бы тронуть – тронул. Но не сделал этого. Как и обещал.

– Могла б и до вечера спать, царица - сказала мне девушка, когда я вышла из комнаты, - холопы все за тебя сделают.

– Если Вам была нужна моя помощь, то можно было просто попросить о ней, - хриплый, надтреснутый голос прозвучал жестко и уверенно. Девчонка опешила. Уставилась на меня, хлопая губами.

А я вышла на залитый солнцем двор. Теплые лучи проникали сквозь все еще голые кроны, играя на уже вовсю зеленеющей траве и отбиваясь от серебристых боков моего внедорожника. Глазам стало больно, а вот на душе будто полегчало. Мама часто говорила, что я, как цветок, завишу от солнца.

Обвела взглядом окрестности. Ничего похожего на уборную. Не стану же я облюбовывать кустик? Ведь для этого придется идти по траве и сухостою, вдруг там клещи. И вообще…

Но организму было плевать. Он жил, хотел жить, а еще хотел, чтоб мой разум учитывал его потребности.

Двор был пуст. Что ж, так даже лучше, хоть никто следом не пойдет. Высоко поднимая ноги, я направилась к более-менее густым зарослям. Несколько раз обернувшись, все же присела за ними.

Немного дальше журчал большой ручей. Успокаивающая мелодия манила. Подойдя, я зачерпнула чистой прохладной воды и плеснула себе в лицо. Повторила несколько раз, а потом приложила холодные уже пальцы к глазам. Привычный жест после бессонной ночи или слез. Только раньше все это было в ванной комнате в родительской квартире или нашем с Антоном доме. Господи, как он мог… А как я могла.

В носу опять защипало, и я приказала себе не думать. Вспомнила мамочку, как она говорила: «Если думать о чем-то плохом сейчас не время, будь как Скарлетт О`Хара. Заставь себя подумать позже».

– Да, я подумаю потом, - проговорила вслух, - потом, когда все это закончится. Должно же это все закончиться….

– Ты охренела? – бесшумно подкравшийся Палач схватил меня за плечо и встряхнул.
– Кто ж шляется один по лесу, тем более сейчас?

Черные глаза буквально пылали от гнева, вызывая воспоминания о начале ночи. Я содрогнулась.

– И-извините, я просто…

– Чтоб больше без меня дальше вон того дерева ни шагу, девочка, - перебил он, - Иначе пеняй на себя – бегать и искать не буду.

– Меня зовут Наташа, - проговорила, повинуясь внезапному непонятному порыву, и протянула руку. Он уставился на меня, как на дуру, - А Вас как?

– Пал… Рустам, - он крепко ухватил мою руку и потянул, - идем обратно, там Анжелка пожрать сообразила. Тебя ж ветром скоро сдувать начнет, а летать я не умею. И хватит этого «Вы», ок?

Я кивнула и позволила себя увести.

– О, пропажа нашлась, - сказал Седой с набитым ртом, - а мы уж думали вертушку вызывать.

Остальные промолчали и даже не взглянули на меня. Как же хорошо, вот бы всегда так.

Рустам сел за стол и усадил меня себе на колени. Я напряглась, но сопротивляться не стала.

На завтрак или, может, уже обед, ведь сколько сейчас точно времени я не знала, была какая-то неопознанная каша с рыбными консервами. Так и не став придирчивой к еде и осознавая необходимость опустить в желудок хоть что-то, я все равно не собиралась даже пробовать это. Утренние комментарии и то, что никто особо не трудился накладывать себе целую порцию, не подбавляя потом из «общего котла» грязной ложкой, начисто лишили бы аппетита, даже вздумай он появиться.

– Ешь давай, - Рустам подтолкнул ко мне тарелку.

– Я не голодна…

– Что, ты такое не ешь, да? – даже интересно, за что это эта девушка – Анжела, кажется, взъелась на меня. Не то чтоб раньше женщины не испытывали неприязнь еще до начала общения исключительно из-за моей внешности. Их зависть стройной фигуре, густым волосам цвета молочного шоколада, большим карим глазам с темными ресницами и пухлым губам не раз и не два создавала проблемы на ровном месте, но… Эта-то была и моложе меня минимум лет на семь, и довольно симпатичной, даже несмотря на последствия от походов к дешевым мастерам. За такие брови и ресницы, похожие на зубные щетки, прилепленные к векам, горе-мастера нужно посадить в тюрьму.

Хотя, может дело в Рустаме? Но она же, вроде бы с Седым, если можно вообще так сказать. Мне-то какая разница….

– Я просто фигуру берегу, - елейным голосом пропела я, нарочно скользнув взглядом по ее бедрам. Впрочем, их несколько излишнюю пышность, компенсировал четвертый размер груди. У меня же не было и полной двойки, что я собиралась исправить сразу после того, как рожу ребенка… Сердце вновь заныло, и вся неизвестно откуда взявшаяся бравада испарилась вместе с желанием поставить девицу на место, - А здесь сплошные углеводы.