Чтение онлайн

Ее обнаружили утром, висевшей на дереве прямо около домика отца Генри. На шее у нее осталась глубокая красная отметина от веревки, а ночная рубашка была грязной от ее собственных испражнений. «Смерть бедняков!» — шептались наставницы, как будто это было самым важным в случившемся. «Так все слуги от нас разбегутся! — говорили они. — Позор!»

Отец Генри пел твердым решительным голосом, хотя и трясся все утро, как больной. Интересно, что Мэй делала рядом с его домом? Сомневаюсь, что он пустил бы ее внутрь.

В пансионе сегодня было оживленно, констебль и еще несколько молодых служащих осматривали дом и допрашивали слуг. Они приехали сегодня после полудня, преодолев несколько миль ухабистой и грязной дороги. Кованые тяжелые ворота сегодня впервые открылись для кого-то поинтереснее почтальона, но это не принесло нам никакой радости.

Все девушки сегодня без конца рыдали. Взгляни на них, и покажется, что все они души не чаяли в Лорен. Но я-то знала, что плачут они от страха за свои собственные жизни. Мне тоже было страшно, но я хотя бы не притворялась. И только Рина меня понимала. Она никогда не выказывала эмоций и смотрела на всех и вся с некой долей недоуменного презрения, будто не понимала, как мы можем жить так, как мы живем.

Мы сидели рядом, чинно склонив головы и бормоча молитвы, и я была безмерно благодарна ей за эту холодность и молчаливую угрюмость, от которой почему-то становилось легче. Но потом она вдруг схватила меня за руку, заставив испуганно дернуться, приблизилась и зашептала:

— Ты же понимаешь, что это все неспроста? — Ее глаза странно блеснули. — Сара, ты же умная. Мы будем умирать одна за другой, пока… Тише! — вдруг цыкнула она, отпуская мою руку и бросая встревоженный взгляд на отца Генри.

Он хмуро поглядел в нашу сторону и жестом велел замолчать. Мы обе опустили головы, и, как я ни старалась выудить у Рины еще хоть слово, она продолжала молчать.

День был странный и мучительный. На улице пронзительно завывал ветер, разгоняя бурые листья по двору, накрапывал холодный дождик и небо было мрачным, хмурым и тяжелым.

В доме постоянно жужжали разговоры, раздавалась чужая поступь, кто-то беспрестанно всхлипывал. И только к вечеру нам удалось хоть немного выдохнуть. Прошли молчаливый ужин, вечерняя молитва, уехали констебль и его подопечные, так ничего нам и не сообщив. Они собрались так поспешно, словно их кто-то выгонял. И мы снова остались одни. Я проснулась от неожиданного прикосновения. Резко дернулась и глухо зарычала в чужую ладонь.

— Т-с-с, — зашипела Рина и осторожно убрала руку. — Идем!

Не дожидаясь моего ответа, она направилась прямиком к двери. Я замешкалась и приподнялась на локтях. За окном еще было темно. Я встала и поплелась за девушкой, надеясь вернуть ее в постель.

Она была босой, ее белая ночная рубашка шелестела по полу, рыжие локоны рассыпались по плечам, лицо казалось бледным, а глаза лихорадочно горели и напряженно оглядывались по сторонам. Она приложила палец к губам и поманила меня за собой.

Тяжело вздохнув, я последовала за девушкой.

Мы прошли мимо няньки, спустились по лестнице и подошли к парадной двери.

— Хочешь выйти на улицу? — тихо спросила я.

— Но ты же ходишь, — она усмехнулась.

— Осень на дворе, а мы даже не обуты.

— Но ты же не одеваешься, — снова хмыкнула она.

— Не в такую погоду, — возразила я, с неудовольствием осознавая, что о моих утренних прогулках кому-то известно. — К тому же сейчас ночь.

— Утром будет уже поздно.

— Для чего?

— Чтобы сыграть, конечно. Разве ты боишься? Ты же всегда была такой смелой!

— Рина, кажется, ты простудилась, и у тебя лихорадка, — я поднесла руку к ее щекам, но девушка раздраженно отдернулась и сердито скомандовала:

— Пойдем! Не притворяйся, что не хочешь!

Она распахнула дверь и выбежала на улицу. Мне стоило бы разбудить наставниц или позвать слуг, но силуэт Рины удалялся так быстро, что я побоялась упустить ее из виду и бросилась следом.

Ледяной ветер пронзил меня до косточек, а ступни ожгла промерзлая земля и мокрые пожухлые листья.

— Подожди! — зашипела я ей вслед, но Рина неслась вперед, белым призрачным силуэтом направляясь прямиком к лесу.

По моей коже пробежали мурашки, и ветер тут был совершенно ни при чем.

Она замерла у самой тропы, повернулась ко мне лицом и широко раскинула руки.

— Ну как? — крикнула девушка сквозь ветер, улыбаясь. — Я достаточно смелая?

Задыхаясь и содрогаясь от холода, я остановилась в нескольких метрах от Рины и посмотрела на нее в недоумении:

— Отойди оттуда, нужно возвращаться!

— Да брось, — усмехнулась она. — Не стоит страшиться леса, иначе мы проиграем. Разве правила были не такими?

— Рина, что с тобой случилось? — всхлипнула я. — Ты меня пугаешь!

— Я?! Ты должна бояться не меня. Иди, вставай сюда. Мы покажем духам, что ничего не боимся, и будем стоять тут до рассвета, тогда все плохое прекратится.

— Да мы замерзнем тут насмерть!

— Но так сказал отец Генри!

— От… Что? — У меня перехватило дыхание, и я обернулась, ожидая увидеть его за своей спиной. Но в ночной темноте никого и ничего не было видно.

— Он сказал, что храбрые девы всегда могут победить зло. А порочные лишь страдают.

— Это он про Лорен? — мой голос дрогнул, только на этот раз от злости.

— Нет, — покачала она головой. — Давай, Сара, встань рядом со мной. Разве мы не играли раньше лучше всех? Не считая бедняжку Мэй, конечно. Ты храбрее других девушек и… и чище, чем они. Несмотря на твой грех.

— О чем ты говоришь? — возмутилась я, оскорбленная такими словами. — Выходить по утрам, конечно…

— Перестань, Сара, — отмахнулась девушка. — Я говорю об отце Генри. Это тебя он назвал порочной, когда ты пришла к нему в дом и хотела… хотела сделать бесстыдную вещь.

Мое лицо залил жар, руки затряслись, даже жгучий холод на мгновение отступил.

— Клевета! Я и порога его дома не переступала!

— Вставай сюда, Сара! Нам нужно спасти наших сестер! Долго ты еще будешь пререкаться со мной?

— Я встану, только если ты признаешь, что меня оклеветали. Если я простою с тобой до рассвета, то это будет значить, что я невиновна!

— Хорошо, раз ты так искренне это говоришь… — отозвалась Рина, хотя в ее голосе слышалось недоверие.

Все еще пытаясь совладать с остатками гнева, я встала рядом с девушкой и раскинула руки. Злость затмила страх, но несколько минут тишины вернули его снова.