Чтение онлайн

— А ты всегда такой разговорчивый или только сегодни? — Лика сделала последнюю затяжку и сунула сигарету в пепельницу.

— В смысле?

— В смысле, — уставилась она на него, — что я из тебя каждое слово клещами вытягиваю, вот в каком смысле. Кто кого еще развлекать должен?

Короче, немец, мне к девяти часам, — она бросила быстрый взгляд на свои золотые часики, — необходимо быть дома. Ты меня проводишь?

— Конечно, — парень тоже посмотрел на свои часы и с сожалением констатировал, что сегодняшний вечер полностью провален.

— А как ты меня повезешь, — ставя пустой бокал на стол, спросила она, — ты же пиво пил и у тебя машины нет?

— В метро поедем, — Лорман встал и подал ей руку, что бы помочь подняться.

— Да-а, — понимающе протянула она. — Ты фриц еще тот, на такси, значит, перспективный манагер низшего звена пока еще не зарабатывает, жаль.

А когда они уже были в метро, и спускались на эскалаторе вниз, она вдруг передумала и решила все же идти в кино.

Настроение у парня немного улучшилось, но ненадолго. В кино они так и не попали. Точнее, попали, но только на самое начал, которое вздорной девице сразу же не понравилось. Да и кому понравится черная псина, брызжущая кровавой слюной, рвущаяся с экрана прямо в зал, заснеженные поля, когда духота даже в кинотеатре и всадник в старинной военной форме, пристреливающий свою лошадь. Массовка в Кусково, где обычно и снимали все якобы исторические фильмы из серии «гардемарины вперед», которых она, кстати, терпеть не могла, впечатления на юную занозу тоже не произвело. Однако, дело вовсе не в том, могла она кого-то там терпеть или нет, а именно в том, что творилось по ту сторону экрана. Местечко она узнала сразу, включая и гроб с покойницей в белом, которую сама же прошлым летом и сыграла в данном эпизоде. Насыпали вокруг пенопласта белого, разукрасили на компе лето в зиму и теперь все это вранье выдавали за действительность. Знала бы она, что это ее кино, точнее, кино с ее в нем участием, в жизни бы не пошла! А все спасибо родному папочке, не пустившему ее в актрисы. Лысый режиссер приезжал лично домой к нему после съемок эпизода с любимой доченькой в гробу, чтобы позволил сняться в главной роли, не прокатило. И дочке строго-настрого запретил даже думать об этом. У Мордюковой сын снялся в гробу в русском поле, давно уже на том свете. Майорова сыграл в «На ножах», сгорела в собственном платье. Кайдановский выкрасил после «Сталкера» все стены своей квартиры в черный цвет, так и не сумев выйти из образ своего непутевого героя, где сейчас этот Кайдановский? Саму же Лику на съемки всей этой дряни затащила непутевая Марго, просто помешанная на кино, где голубоглазую красотку и заприметил режиссер, страсть которого тут же и остыла, как только узнал, с кем ему придется иметь дело, если чья-то там дочка вдруг залетит. Поэтому и лето перекрасил в зиму, чтоб уж никто не догадался, кто там в гробу. Да и «покойницу» саму тоже не очень стал выделять на экране, больше — красные розы на белом пенопласте и ряженных из массовки. Она только и узнала себя, что по декорациям, да по гробу, а ведь могла уже быть знаменитой артисткой. Впрочем, эпизод вполне могли и переснять с другой в этой роли. Сходила, называется в кино! И откуда только этот идиот, который ее сюда притащил, взялся на ее голову. Из сети, откуда еще…

— Я знаю одно заведение, — прошептала она на ухо незадачливому ухажеру, поднимаясь с места, — где классный музон совсем недорого. Хватит даже тебе расплатиться. Едем.

— Поехали, — вздохнул обреченно Лорман, которому начало картины показалось вполне приемлемым. Особенно приглянулась красотка в гробу, который, судя по жутковатому музыкальному сопровождению, в скором времени должен был уже начать кружить над толпой с ожившей в нем ведьмой.

— Кино дрянь, не жалей, — улыбнулась она ему уже на улице. Черную псину видел? Эта тварь потом всех сожрет, на чем все и закончится.

— Откуда знаешь?

— Знаю, раз говорю. Только мы двое из зала и уцелели, остальным повезло чуть меньше. В ночном клубе и оторвемся по поводу своего «спасения».

— А как же дома, ты же говорила, что тебе скоро надо там быть? — на всякий случай спросил Лорман

— А-а, — отмахнулась Лика, — обойдутся и без меня. Не портить же нам, в самом деле, такой прекрасный вечер из-за семейных посиделок. Предки будут снова весь вечер трепаться о политике и нескончаемых житейских проблемах, будто других и тем больше нет на свете. — Мам, это я, — промурлыкала она в трубку, — Меня не ждите, я иду в кино. Что? С одним молодым человеком, кстати, самым настоящим немцем. Билеты взяли. Студент, кто же еще, — соврала он не моргнув глазом, учимся вместе. Потом расскажу… Ну, прости, — она заговорщицки подмигнула молодому человеку и извиняющимся тоном снова замурлыкала в трубку: — Стас пусть не обижается. Скажи, что машина сломалась, и я осталась на даче, приеду только завтра. Придумай, что-нибудь. И что, что новая? Новое не ломается? Что?.. Нет, буду поздно, две серии. Всем привет. Меня проводят, не волнуйся. Ну, все, мамуль, целую… Кино уже начинается, пока, — девица отключила телефон и облегченно вздохнула. — С кем, да куда, да когда прейдешь? Ох уж эти предки, все им докладывай, можно подумать, что самим все время было по сорок.

Пока Лика вешала маме лапшу на уши, Лорман отошел к киоску, и купил две больших сардельки, запеченных в тесте. Но девушка от угощения категорически отказалась, сославшись на фигуру, а сам, он, жевать при ней постеснялся. Так они, сардельки эти и оказались на дне его представительского портфеля, уместившись там с ежедневником, мобильным телефоном и армейским складным ножиком, производства Швейцарии. Туда же полетели и две пластиковых бутылки с минеральной водой. Кейс сразу потяжелел, но не на столько, что бы мчаться с ним в камеру хранения. Лямка слегка врезалась в плечо, но он этого даже не заметил, терпеливо ожидая дальнейших указаний, которые, кстати, не заставили себя долго ждать. Направление было указано и через несколько минут ребята уже неслись по самой главной улице России в сторону области. Красивые витрины многочисленных магазинов, занимающие все первые этажи солидных, не менее привлекательных, чем сами витрины, зданий проносились за окном такси, радуя глаз и поднимая настроение. Лика, что-то по обыкновению рассказывала, а Лорман только вежливо поддакивал, иногда вставляя в ее монологи какие-то свои словечки. Прошло всего минут двадцать, двадцать пять и они оказались на месте. Уютное, небольшое кафе встретило их оглушительной музыкой, подвальным полумраком и толстой пеленой табачного дыма. Лорман поморщился, вдохнув в себя первую порцию никотина, но ничего не сказал, предпочтя хоть какую-то конкретику неизвестно чему, зато Лика, похоже, была здесь завсегдатаем. Пролетев несколько столиков, на ходу разбрасывая приветствия и целуясь с некоторыми такими же, как и сама, размалеванными девчонками, она взгромоздилась на высокий, стоящий на трех никелированных ножках стул и принялась за заказ.

— Значит так, Макс, — начала она, — для начала сделай нам виски с содовой и со льдом для моего молодого человека и мой коктейль для меня, затем, — она перевернула страницу лежащего тут же на прилавке меню, — по салатику из морской живности, — она назвала какого именно, — и по… — Лика взглянула на своего ухажера: — Ты горячее будешь?

— Да, — кивнул Лорман.

— И два картофеля фри с отбивной свининой, как я люблю.

— Будет исполнено, принцесса, — Макс расцвел в обворожительной улыбке. — Еще, что изволите?

— Все пока, — она ответила ему тем же. — Дальше видно будет. Ты лучше скажи, где нам приземлиться?

— Вон за тот крайний столик, — бармен указал рукой в самый конец зала. — Извини, сегодня аншлаг и свободных мест нет, — добавил он и развел руками. Жара, а у нас прохлада.

— А если за этот вот, — Лика повела глазками в сторону свободного столика, спрятавшегося за большим искусственным кленом с причудливыми пожелтевшими и слегка покрасневшими листочками.

— Этот столик, к сожалению, заказан. Видишь, табличка стоит, — вздохнул Макс. — Ничего не получится.

— А если я очень попрошу, ну, очень, очень… Что тебе стоит переставить эту чертову табличку.

— Не получится, — Макс принялся разливать напитки по стаканам, — и не проси.

Через пять минут препирательств и уговоров ребята уже сидели за тем самым «заказанным» столиком с поднятыми в руках бокалами.

— И снова за знакомство, что ли? — подняла Лика тост и улыбнулась, достала из пачки тоненькую сигаретку и прикурила, чиркнув колесиком своей миниатюрной зелененькой зажигалки.

— Я хочу выпить за тебя, — улыбнулся Лорман, — за твою красоту и неутомимую энергию.

— Спасибо, — девчонка скромно потупила свои глупенькие глазки. — Ты мне тоже нравишься.

— Ты здесь как дома, — подал он, наконец, голос, когда очередной морской моллюск был тщательно пережеван и отправлен в желудок переариваться.

— Да, — согласилась Лика, — здесь миленько.

Парень, соглашаясь, кивнул. Постепенно ему тоже здесь начинало нравиться. Противный дым после выпитого уже так не раздражал как в самом начале, когда они только сюда вошли и музыкальный гром не давил уже так на уши. Правда, приходилось иногда кричать, что бы твои слова дошли до собеседницы, но и это неудобство с каждым следующим выпитым глотком спиртного постепенно исчезало, растворяясь в сизых клубах дыма. Разговор тек, за первым выпитым бокалом следовал второй, затем третий и так далее. Чуть позже к ним за столик подсадили еще одну пару и повеселело совсем. Соседи оказались Ликиными знакомыми, которых она тут же, как только те отправились танцевать, окрестила полными идиотами. Выпили еще…

— Моя лучшая подруга, Марго, — Лика представила молодому человеку еще одну свою знакомую — брюнетку в сногсшибательной кожаной мини-юбке и такой же кожаной жилетке, надетой поверх белоснежной просвечивающейся блузки, чуть прикрывающей соблазнительные соски.

— Рита, — представилась подружка, присаживаясь. — Мы учимся вместе.

— Эверт, — буркнул Лорман и понял, что еще немного, и он уже не сможет своим заплетающимся языком произносить это нерусское слово.

— Как? — не расслышала девчонка.