Чтение онлайн

Содрогнувшись, Женевьева вставляет:

– Я не ем завтрак. – Все стонут.

– Почему бы тебе не предложить что-то вместо того, чтобы отвергать все предложения, – бросает Питер, и я прячу лицо за косой, чтобы никто не увидел мою улыбку.

– Ладно. – Женевьева раздумывает минуту, а затем по ее лицу расползается ухмылка. Это ее взгляд Грандиозной Идеи, и он заставляет меня нервничать. Медленно, взвешенно, она предлагает, – Победитель получает желание.

– От кого? – спрашивает Тревор. – От всех?

– От любого, кто играет.

– Погодите, – встревает Питер. – На что мы здесь подписываемся?

Женевьева выглядит очень довольной собой.

– Одно желание, и ты должен исполнить его. – Она похожа на злую королеву.

Глаза Крис поблескивают, когда она интересуется:

– Все, что угодно?

– В пределах разумного, – быстро добавляю я. Я подразумевала вовсе не это, но, по крайней мере, народ готов играть.

– Разумное – субъективно, – указывает Джон.

– В сущности, Джен не может заставить Питера заняться с ней сексом в последний раз, – говорит Крис. – Все же думают об этом, верно?

Я застываю. Это не то, о чем я думала; как бы, вообще. Но теперь думаю.

Тревор разражается смехом, и Питер толкает его. Женевьева качает головой.

– Ты омерзительна, Крисси.

– Я только сказала то, о чем подумали все!

В этот момент я почти не слушаю. Все, о чем я могу думать, это то, что мне хочется сыграть в эту игру и хочется выиграть. Хотя бы раз я хочу в чем-то победить Женевьеву.

У меня есть только одна ручка и нет бумаги, так что Джон разрывает коробку от сэндвич-мороженого, и мы по очереди записываем наши имена на кусочках картона. Затем каждый кладет свое имя в пустую капсулу времени, и я встряхиваю ее. Мы передаем ее по кругу, я вытягиваю последняя. Достаю кусок картона, и, держа близко к груди, открываю его.

ДЖОН.

Что ж, это все усложняет. Я украдкой поглядываю на него. Он аккуратно засовывает свой кусочек картона в карман джинсов. Прости, друг (по переписке), но ты проиграешь. Я быстрым взглядом обвожу помещение в поисках подсказки, у кого может быть мое имя, но у всех на лицах застыло непроницаемое выражение.

36

Правила: ваш дом – безопасная зона. Школа находится в безопасной зоне, а вот парковка – нет. Как только ты переступишь за дверь, начинается честная игра. Ты выбываешь, если тебя выбили касанием в две руки.

И если ты не исполнишь желание, то поплатишься жизнью. Женевьева объявляет последнюю часть и от нее меня бросает в дрожь. Тревор Пайк содрогается и говорит:

– Девушки – страшные.

– Нет, девушки в их семье страшные, – поправляет Питер, показывая на Крис и Женевьеву. Они обе улыбаются, и в их улыбках я вижу семейное сходство. Бросив на меня косой взгляд, Питер с надеждой добавляет: – Но ты не страшная. Ты милая, правда?

Внезапно я припоминаю кое-что, что сказала мне Сторми. «Не позволяй ему стать слишком уверенным в тебе». Питер во мне очень уж уверен. Настолько уверен, насколько только может быть человек.

– Я тоже могу быть страшной, – спокойно отвечаю я, и он бледнеет. Всем остальным я говорю, – Давайте просто повеселимся.

– О-о, это будет весело, – уверяет меня Джон. Он надевает свою кепку Ориолс на голову и тянет козырек вниз. – Игра началась. – Он ловит мой взгляд. – Если ты считала, что я был хорош в «Модели ООН», подожди, пока не увидишь мои навыки Нулевой видимости 30.

Я прохожу вместе со всеми к их машинам, и слышу, как Питер говорит Женевьеве попросить Крис подвезти ее, от чего они обе отказываются.

– Разбирайтесь сами, – поизносит Питер. – Я остаюсь со своей девушкой.

Женевьева закатывает глаза, а Крис постанывает.

– Уф. Хорошо. – Она говорит Женевьеве. – Садись.

Автомобиль Крис выезжает с подъездной дорожки, когда Джон спрашивает Питера:

– А кто твоя девушка?

У меня внутри все падает.

– Кави. – Питер бросает на него недоумевающий взгляд. – Ты не знал? Странно.

Теперь они оба смотрят на меня. Питер в растерянности, но Джон понял все, чем бы это «все» ни было.

Мне следовало рассказать ему. Почему же я этого не сделала?

***

Вскоре после этого все, за исключением Питера, уходят.

– Итак, мы собираемся об этом поговорить? – спрашивает он, следуя за мной на кухню. У меня в руках мусорный мешок со всеми обертками от мороженого и Капри Санс, и я отказалась от его предложения отнести пакет вниз. Я чуть не спотыкаюсь, спускаясь с мешком по лестнице, но мне плевать.

– Конечно, давай поговорим. – Я оборачиваюсь и подхожу к нему, размахивая мусорным мешком. Он с испугом поднимает руки вверх. – Зачем ты привез Женевьеву?

Питер морщится.

– Уф, Кави, прости.

– Ты тусовался с ней? Вот почему ты не приехал пораньше, чтобы помочь мне все приготовить?

Он медлит с ответом.

– Да, я был с ней. Она позвонила мне вся в слезах, поэтому я поехал к ней, а потом просто не мог оставить ее одну… и привез сюда.

В слезах? Я никогда не видела ее плачущей. Она не плакала даже когда умерла ее кошка Королева Елизавета. Должно быть, она притворялась, чтобы заставить Питера остаться.

– Ты просто не мог оставить ее?

– Нет, – отвечает он. – Прямо сейчас, она переживает хреновые времена. Я просто пытаюсь оказать ей поддержку. Как друг. Вот и все!

– Боже, она действительно знает, как воздействовать на тебя, Питер!

– Это не так.

– Это всегда так. Она дергает за ниточки, а ты просто… – Я болтаю руками и головой, как марионетка.

Питер хмурится.

– Это было зло.

– Что ж, прямо сейчас я чувствую себя злой. Так что остерегайся.

– Но ты не злая. Обычно.

– Почему ты не можешь мне просто рассказать? Ты же знаешь, я никому не скажу. Мне действительно хочется это понять, Питер.

– Потому что не мне об этом рассказывать. Не пытайся заставить меня, потому что я не могу.

– Она делает все это, чтобы тобой манипулировать. Вот что она делает. – Я слышу ревность в своем голосе, и я ненавижу это, ненавижу. Это не я.

Он вздыхает.

– Между нами ничего не происходит. Ей просто нужен друг.

– У нее много друзей.

– Ей нужен старый друг.

Я качаю головой. Он не понимает. Девушки понимают друг друга так, как никогда не поймут парни. Вот откуда я знаю, что это просто еще одна из ее игр. Появиться сегодня в моем доме – просто еще один из ее способов показать надо мной свое превосходство.