Чтение онлайн

Мне хочется рассказать ей, что Питер знал, что именно Женевьева сняла то видео и распространила его. Он знал и все равно защищал ее. Но я не могу испортить впечатление маленькой девочки о Питере. Было бы слишком жестоко так с ней поступить.

– Китти, это не имеет значения. У Питера все еще есть чувства к Женевьеве, и я всегда это знала. И, кроме того, какой вообще смысл строить с Питером серьезные отношения, если мы все равно разойдемся как Марго и Джош? Школьные романы едва ли имеют продолжение, ты же знаешь. И причина этому ясна. Мы слишком молоды, чтобы быть достаточно серьезными. – Даже сейчас, когда я произношу эти слова, слезы стекают из уголков глаз.

Китти смягчается. Она обхватывает меня рукой.

– Не плачь.

– Я не плачу. Просто немного прослезилась.

Тяжело вздыхая, она говорит:

– Если это любовь, то нет уж, спасибо. Я не хочу в этом участвовать. Когда я стану старше, то просто буду делать по-своему.

– Что это значит? – спрашиваю ее я.

Китти пожимает плечами.

– Если мне будет нравиться мальчик, отлично, я буду с ним встречаться, но я не собираюсь сидеть дома и плакать из-за него.

– Китти, не веди себя так, будто ты никогда не плакала.

– Я плачу из-за важных вещей.

– Совсем недавно ночью ты плакала из-за того, что папа не позволил тебе сидеть допоздна, чтобы посмотреть телевизор!

– Да, но для меня это было важно.

Я хлюпаю носом.

– Не знаю, почему я спорю с тобой из-за этого. – Она слишком маленькая, чтобы понять. Часть меня надеется, что она никогда не узнает. Было лучше, когда я не знала.

***

В тот вечер мы с папой моем посуду, когда он откашливается и говорит:

– Итак, Китти рассказала мне о великом расставании. Как ты?

Я споласкиваю стакан и ставлю его в посудомоечную машину.

– У Китти такой длинный язык. Я собиралась рассказать тебе об этом позже. – Возможно, в глубине души я надеялась, что мне не придется этого делать.

– Хочешь об этом поговорить? Я могу заварить успокаивающий чай на ночь. Не такой хороший, как у мамы, но все же.

– Может быть, позже, – отвечаю я, просто чтобы быть любезной. Его версия ночного чая не самая лучшая.

Он обнимает меня за плечи.

– Все наладится, обещаю. Питер Кавински – не единственный парень в мире.

Вздыхая, я говорю:

– Мне просто не хочется, чтобы когда-либо снова было так больно.

– Не существует способа защитить себя от горя, Лара Джин. Это просто часть жизни. – Он целует меня в макушку. – Иди наверх и отдохни. Я здесь закончу.

– Спасибо, папочка.

Я оставляю его одного на кухне. Он напевает себе под нос, насухо вытирая кастрюлю кухонным полотенцем.

Папа сказал, что Питер – не единственный парень в мире. Знаю, что это правда, конечно же, правда. Но посмотрите на папу. Мама была для него единственной девушкой в мире. Если бы это было не так, то к этому времени он уже давно нашел бы себе кого-нибудь. Может быть, он тоже пытался защитить себя от горя. Возможно, мы с ним похожи больше, чем я думала.

45

Опять идет дождь. Я подумывала взять Китти с Джейми в парк после школы, но сейчас это не возможно. Вместо этого, я сижу в постели и закручиваю волосы, наблюдая, как, подобно серебряным пулькам, за окном барабанит дождь. Погода – под стать моему настроению, полагаю.

В разгаре нашего разрыва, я совсем забыла об игре. Ну, сейчас я помню все слишком хорошо. Я выиграю. Я выбью ее из игры. Она не может и забрать Питера, и выиграть игру. Это слишком несправедливо. И я придумаю какое-нибудь идеальное желание – нечто совершенное, что можно будет забрать у нее. Если бы я только знала, чего пожелать!

Мне нужна помощь. Я звоню Крис, но она не берет трубку. Я собираюсь позвонить еще раз, но, в последнюю секунду отправляю сообщение Джону:

«Поможешь мне убрать Женевьеву?»

Через несколько минут он пишет ответ.

«Это будет честью для меня».

***

Джон располагается на диване и наклоняется вперед, пристально глядя на меня.

– Итак, хорошо, как ты это хочешь сделать? Ты хочешь ее выманить? Провернуть над ней тайные операции?

Я ставлю перед ним стакан сладкого чая. Устраиваясь рядом, я говорю:

– Думаю, сначала нам придется понаблюдать за ней. Я даже не знаю, какое у нее расписание. – К тому же… если, выигрывая в этой игре, я узнаю ее большой секрет, что ж, это было бы приятным бонусом.

– Мне нравится, как работают твои мозги, – произносит Джон, откидывая назад голову и попивая свой чай.

– Я знаю, где они хранят запасной ключ. Однажды нам с Крис нужно было забрать пылесос из ее дома. Что, если… что, если я попытаюсь запугать ее? Например, я могла бы оставить на ее подушке записку со словами «Я за тобой слежу». Это бы по-настоящему задело ее за живое.

Джон чуть не захлебывается своим чаем со льдом.

– Погоди, и что это вообще тебе даст?

– Я не знаю. Ты же в этом эксперт!

– Эксперт? С чего это я эксперт? Если бы я был действительно хорош, то был бы все еще в игре.

– Ты никак не мог знать, что я буду в Бельвью, – подмечаю я. – Просто тебе не повезло.

– Очень уж много между нами совпадений. Бельвью. То, что в тот день ты была на «Модели ООН».

Я смотрю на свои руки.

– Это… не было стопроцентным совпадением. На самом деле, это вообще не было совпадением. Я пошла туда, чтобы найти тебя. Мне хотелось увидеть, каким ты стал. Я знала, что ты будешь на «Модели ООН». Я помнила, как сильно тебе это нравилось в средних классах.

– Единственная причина, по которой я вступил туда, была в том, что я мог поработать над своими навыками публичных выступлений. Из-за заикания. – Он замолкает. – Постой. Ты сказала, что пришла туда из-за меня? Посмотреть, каким я стал?

– Ага. Мне… мне всегда было интересно.

Джон ничего не говорит, просто смотрит на меня в упор. Он резко ставит свой стакан на стол. Затем снова поднимает его и кладет под него подставку.

– Ты не рассказала, что произошло между тобой и Кавински в тот вечер, когда я уехал.