Чтение онлайн

– Я его заберу и спрячу так далеко, что никто и никогда его больше не найдёт.

– А мне что делать, я в этой истории, похоже, по самые жабры увяз? Полчаса назад две неадекватные личности во дворе хотели меня под ириску раска-тать. Тоже чаю видно нахлебались, с какой-нибудь химией вприкуску.

– Тут я вам Василий Александрович помочь, увы, ни чем не могу. Я прибыл сюда только за эльфольком и, забрав его, немедленно исчезну.

– Ну, тогда хотя бы скажите кто они такие, и как их выдворить отсюда? Я даже не знаю, люди они, или нет? Да и связываться с ними мне что-то не особо хочется, веет от всей этой истории чем-то нехорошим, иной раз прямо мурашки с лошадиную голову по спине пробегают.

– Могу вас успокоить, они люди, необыкновенные конечно, но люди. А как от них избавиться? Ну..., думаю, вам видней.
– Пожал он плечами.
– Однако вам нужна защита, некая блокада что ли.
– Он уставился на меня.

– Эй! Эй!
– Вскинулся я.
– Не смейте ничего делать с моей головой! Мне с ней ещё жить и жить..., как-то надо.

– Я ничего и не собирался.
– Буркнул Эррат, и отвернулся, врал наверно. Что-то он совсем закис, виски трёт, шеей ворочает, чувствуется совсем плохо ему.
– Идти мне надо.
– Он тяжело поднялся.
– Вы когда эльфольк принесёте?

– Ну если хотите завтра.

– Да, сделайте одолжение.
– Он кивнул, прошёл в прихожую взялся за ручку двери, открыл её и, покачнувшись, грохнулся на лестничную клетку.

– Эй!
– Я метнулся к лежащему ничком гостю и перевернул его на спину.
– Эй, ты чего?
– Лицо Эррата начало приобретать синюшный цвет, а губы вообще почернели. Я воткнул ему два пальца в сонную артерию, но пульса, разумеется, не нащупал.
– Чёрт.
– Я, вскочив, забарабанил в соседнюю квартиру, там проживал доктор медицинских наук Иван Ильич Муравин, человек весьма пожилой, весьма вредный и весьма тугой на ухо, это из недостатков, а из достоинств, он в своё время был отличным кардиологом. Конечно, достучаться до него было делом непростым, но я хотя бы попытался.
– А может искусственное дыхание?
– Я склонился над внуком Бриарея и стал ритмично сотрясать его грудную клетку мощными толчками, перемежая это с дыханием рот в рот. Не знаю, сколько я так возился, но попытке на десятой услышал над собой голос:

– Вы ему так все рёбра переломаете Василий Александрович.

– А?
– Поднял я вспотевшее лицо к доктору. Вышел наконец.

– Отойдите, говорю.

– Да, да, пожалуйста.
– С готовностью уступил я ему место. Он хладнокровно, не торопясь прощупал пульс Эррата, оттянул ему веко, и зачем-то верхнюю губу.
– Странно.
– Потом он попытался распрямить ему руку, но вышло как-то не очень.

– Что странно?

– Как он тут оказался?

– В гости ко мне приходил.

– Правда?
– Дед, опёршись о мою руку, с кряхтением поднялся.
– И давно приходил? Или вас просто дома не было?

– Почему давно, как это не было? Вот только что попрощались....
– Развёл я руками.

– Я, почему спрашиваю, Василий Александрович, - вполне спокойно продол-жил доктор - посетитель ваш уже дня три, как ни в какие гости ходить не мог, ибо всё это время он был мёртв, о чём, помимо всей прочей медицинской ахинеи, свидетельствует полное трупное окоченение вашего "пациента", так сказать.

– Да быть такого не может.
– Моментально возмутился я и тут же прикусил себе язык. А чем чёрт не шутит? А чёрт вообще не шутит, он не умеет. А как же тогда дерево? Да далось мне это дерево!
– Три дня?

– Не меньше.
– Кивнул Иван Ильич.
– Надо вызвать милицию.
– Вздохнул доктор наук.
– Сами вызовите, или мне?
– Посмотрел он на меня водянистыми, старческими глазами, увеличенными мощными линзами очков.
– Пожалуй, я сам.
– И направился к своей двери.

– Э - э, стойте!
– Растерявшись, крикнул я.

– Чего вам ещё?

– А может мы как-то..., это...?

– В смысле? Труп спрячем? Не пойдёт. Я, знаете ли, пожилой человек, и тяжести мне переносить вредно так, что вы уж как-нибудь сами. Сами отравили, сами и прячьте.

– Почему отравил?
– Моё неподдельное удивление, наверное, вызвало в докторе какое-то подобие доверия, или даже лёгкую тень его и, он немного смягчил тон.

– Я конечно не патологоанатом, но есть симптомы, открыто свидетельствую-щие об отравлении данного индивида, цвет дёсен, цвет кожи, замутнение белков глаз, хотя последнее не однозначно.

– Если вы о том, что он слегка зеленоватого цвета, так он и при жизни был та-ким, ещё пять минут назад был.
– Иван Ильич скептически уставился на меня.

– То есть вы упорно настаиваете на том, что ещё пять минут назад этот трёх-дневный труп сам передвигался, сам вёл беседы и даже сам дышал?

– Как в вас.

– Что "как в вас"?

– Он так же сам передвигался и сам дышал, как делаете это сейчас вы! Вы ведь сами это делаете, надеюсь?
– Старик по козлиному мотнул головой, поправил очки и направился было в к своей квартире, как открылась третья дверь на нашей площадке и из неё величавой походкой оперной дивы вы-плыла Мария Евгеньевна Старкова, вдова какого-то там немаленького чи-новника из советских времён. Надеюсь, вы догадались, что в нашем дому было полно всяких бывших.

Мария Евгеньевна, не замечая ничего вокруг, кроме своего плохого само-чувствия устремилась к Ивану Ильичу с очередной жалобой, а старик, не имея возможности ретироваться, он стойко не переваривал свою соседку по лестничной площадке, с негодованием уставился на меня, как будто я был в чём-то виноват.

– Ах, Иван Ильич, моё давление, меня скоро..., Боже мой, что это?
– Наконец соизволила заметить труп бывшая чиновница.

– Это, Мария Евгеньевна гость наших соседей Репиных.

– А почему он тут, позвольте спросить?

– Не знаю, но я думаю, милиция сейчас выяснит.
– Снова навострился к двери вредный старик. Но вдова, наверно со страха, хотя ни один мускул не дрогнул на её холёном лице, вцепилась в руку доктора наук.

– Не уходите Иван Ильич, мне страшно.

– Да полно вам Мария Евгеньевне, что он вам сделает?
– И при этом с вызо-вом посмотрел на меня.
– Он же труп.

– Не говорите, не говорите при мне этого слова! Это не выносимо.
– И дива картинно закатила глаза.
– По мне так фальшь на фальши едет и бездарно-стью погоняет. Не даром моя maman всегда её недолюбливала.

– Я сам вызову.
– Процедил я и пошёл к домашнему телефону, но стоило мне сделать пару шагов как, с площадки донёсся истошный вопль вдовы. Я пулей метнулся обратно и увидел такое, что лучше бы никогда не видеть. Труп моего гостя начал двигаться, у него дёргались руки, ноги, приоткрылись глаза и даже открылся рот, как будто он вздумал кричать, а затем лицо его местами почернело, и из щеки вырвался язычок пламени.

– А - а - а - а - а!
– Не останавливаясь, голосила Мария Евгеньевна и пыта-лась креститься.
– А когда тело Эррата, лежащего на спине, невероятным об-разом выгнулось и практически встало на локоть и одну из ног, соседка ли-шилась чувств.