Чтение онлайн

— Ой, бля… — говорила она, мотая головой, а затем повторяла. — Ой, мама…

От ее головы отлетали крупные алые капли и мелкие кровяные брызги.

Иттаэль спокойно сидела перед статуей богоподобного мужика и, раскачиваясь перед ним, что-то заунывно вытягивала. То ли песню, то ли молитву Богине. И неизвестно, когда она только успела закинуть в портал эту странную скульптуру со стилизованным лотосом и мужеподобным богом. Может, просто настолько понравился. А может, это и любовь.

Юлька тем временем испугано оглядывалась по сторонам и пыталась сообразить, что вообще происходит.

Вокруг того места, где девчонки выпали из дыры в пространство реальности, стояли войска. То ли фильм какой-то снимали, то ли реконструкцию каких-то странных событий проводили. Юлька никак не могла понять, что именно. И странно, но все эти воины, стоящие плотными монолитными рядами, похоже, были женского пола.

После того, как девчонки появились, внимание всех этих воительниц сосредоточилось исключительно на них. И это внимание Юльке категорически не нравилось. Назойливое. Вязкое. Ну, неприятное, короче.

Ощущение, что ты в меду, как орешек. И тебя вот-вот разгрызут.

Да… еще…

Они стояли молча. Все эти ролеплейщицы. И в ряд, и ряд за рядом. Впереди лохматые и злые молодые ведьмы. За ними ведьмы постарше, чьи волосы были заплетены в некое подобие дредов. Иногда частично, иногда полностью. А за ними совсем отмороженные девки с цветными короткими прическами на головах. У всех губы красные, яркие, аж горят. И многообещающая улыбка на обветренных варениках. А глаза начинаются от ушей.

И что это такое? Мода такая? Ммм…

В принципе, можно, конечно, и дреды попробовать поносить, посмотреть, как будет. А где у них плетут такие косички? Или это у них репетиция чего-то? С мечами, щитами и касками? Битва за Бородино? А чего такие хмурые лица и злые глаза? Нет, что-то тут не то, и не нужно такого. И что-то не складывается. Вот кожаные тряпицы увивают атлетичные женские фигуры. Это стильненько, но как-то все равно странно. Если не сказать страшненько. И шортики. И сандалики. Шортики, кстати, вполне себе ничего, миленькие. Но…

От стройных рядов воительниц, что располагались с правой стороны, выдвинулась «на рысях» стриженная костлявая женщина лет, эдак, за сорок.

Быстро преодолела расстояние в пару сотен шагов И еще даже не добежав до горы сокровищ и осматривающихся девчонок, открыла рот и стала орать.

— Кто такие? Из какого отряда? Маги есть? — Смысл ее вопросов как-то ускользнул от Юлии. Но вопрос про отряд она поняла, потому и ответила без промедления.

— Из первого, вообще-то, — фыркнула она. — Что за дикий вопрос?! А вы из какого? Или вы из горобраза?!

— А мы — из своего! — проорала тетка воодушевленно.

На что с правой стороны послышались редкие одобрительные удары железом по дереву. Тетка повернулась лицом к воительницам, вскинула руки у себя над головой, сцепила их в некоторое подобие рукопожатия и раскланялась. Удары мечами по щитам стали более частыми.

— Вы за любовь или за целостность? — проорала эта сушенная вобла и требовательно посмотрела на Юлю.

И тут Юля поняла, кого эта неизвестная тетка ей напоминает. Тетка оказалась похожа на учительницу начальных классов, которую в школе так и звали, Альфабетка. Альфабетка была из активисток. Причем, пожизненных и убежденных. Поэтому Юлия решила ответить обтекаемо. Как бы несколько общо и слегка туманно.

— Мы за демократию! И многовекторность!

— А… да… но… А мы за семейные ценности! Потому, что вместе — мы сила! — спокойно объявила тетка, а затем внезапно проорала, скандируя и во весь голос. — Семь-я — е-ди-на!!!

На что от правосторонних шеренг прилетело многоголосое эхо согласия и восторга.

— ЕЯ ЕтИнА!!!

— Кто такие? Маги есть? — от левых рядов все тех же воительниц прибежала запыхавшаяся и стриженная под французского мальчика женщина с дебильной татуировкой на лице.

Точнее, можно было разглядеть оскаленную морду неизвестного науке зверя, остальное тело этого зверя располагалось на спине задохнувшейся воительницы.

— Сука!!! — с чувством проговорила вдруг Ленка, утирая кровавую юшку и поднимаясь с четверенек.

Ленку штормило, поэтому поднималась она, опираясь на здоровенную золотую дуру, выполненную в сюрреалистической манере позднего реализма. То ли ананас с ручкой, то ли зеркало Венеры в кокосовой стружке.

— Похоже, вы все из одного отряда! Е*ануторылых!

— Из какого-какого? — практически хором ответили на Ленкин наезд вобла Альфабет и сильно потрепанный Гаврош.

— Не из нашего! — отрезала Ленка, на глазах приходя в себя и обретая уверенность.

— Ты кого сукой назвала, мокрощелка в мантии? — сузила глаза и злобно зашипела стриженная под мальчика.

— Одна — блядь! И еще одна — сука! Это я не вам… А это — принцесса Юлианна Вторая. Во всей красе, с сопровождением. В изгнании. Но это — временно. А теперь — разрешите представить — ведьму-прорицательницу Иттаэль. По совместительству — жрицу Богини Любви и Радости. Возрадуйтесь, сёстры! Богиня Грея услышала ваши молитвы! И послала вам меня!!! В назидание! Как Кару! Или помощь! — последнюю фразу Ленка произнесла неуверенно.

— Ты еще кто такая?! — патетически кинула вопрос пересушенная вобла, разминая крепенькие кулачки.

От чего казалось, что от рук воблы отлетают блестящие чешуйки. Возможно, так и было.

— Я — Ленка! — с деланной беззаботностью и преувеличенной радостностью воскликнула Лена и шмыгнула носом.

— Ну ничего себе! — заявила во всеуслышание Альфа правой стороны. — И что?

— Не слышу в голосе радости! — рявкнула Ленка.

— А должна быть?! — спросил плохо воспитанный мальчик с французской стороны. Он же — щедротелая, пухленькая бабенция в самом соку и Альфочка с левой стороны вооруженного противостояния. — Я тебя сейчас на лоскутки порву, стервь малолетняя!

— А я добавлю, если че… ты на кого пасть свою открываешь? — присоединилась к угрозам Альфа с правой стороны поля будущей брани.

— Я — Посланница Богини! А вы — кто? Один неумный малыш и одна неумная малышка из старшей группы яселек. Насмешили!!! Ахах! Итта! Ну-ка, повтори пророчество Богини для маловерующих…

Иттаэль на мгновение подняла свои пустые глаза, оторвавшись от лицезрения Бриллиантового Лотоса, и послушно забубнила. Громко и с выражением полного безразличия на лице.