Чтение онлайн

— А ты — без мозгов… — отрезала Ленка. — Зато красивая, зараза… лезь!

Сказала сама себе Ленка и вздохнула. Выдохнув весь лишний воздух из себя, она уже громче прокричала в Юлькину сторону.

— Лезь на эту скотину рогатую! Пока другой кто не залез! Если жить хочешь!

— Да, как без седла-то? Это же не мерседес! И не вольво! Он же — здоровый, как я не знаю что! Не полезу! Ни за что! — заявила Юлька и сложила руки на груди одним изящным, выверенным на многочасовых тренировках перед зеркалом, жестом.

— Попой на спину, блин! Ох, ты ж… пошли, говорю… дура! Дай сюда цацку! — Ленка вырвала золотую загогулину из рук Юльки и, тяжело вздохнув, захромала к Единорогу, крепко ухватив подругу за руку и изображая из себя первый императорский паровоз.

И, как Юлька не упиралась, Ленка ее дотащила до нужного места и подтолкнула в сторону белоснежной лошади с крепким рогом, закрученным на манер рожка с мороженным вокруг вытянутого к ушам лба. Единорог нервно задергал ушами и стал подозрительно коситься на двух странных девушек. Ленка покровительственно похлопала эту скотину по крупу.

— А вы — не лезьте не в свое дело, кошки драные! — небрежно, но тоном приказа, бросила Ленка прайду редких животных кошачьей породы.

Кошаки-голукоши, шипевшие как кобры, с прижатыми к голове ушами, вдруг резко припали на лапы, сощурили глаза, горящие, как янтарь на ярком солнце, и заурчали. Морды у них стали няшные, и хвосты перестали подметать землю. Кроме этого, котята стали исподволь подползать к Ленке и кататься по траве, выгибаясь и показывая всем желающим свои светлые животы в серую полоску. При этом они урчали так, что землю ощутимо потряхивало.

Единорог прифигел от такого панибратства с живой природой и задумался о чем-то своем, людям не понятном, а потому — задумался он основательно, по-лошадиному, крепко. Юлька стала оглядываться по сторонам. Она как-то не очень понимала, что она здесь делает и что ей нужно сделать, и зачем ей все такое делать.

— Лезь, давай! — прикрикнула на нее Ленка и похлопала лошадь по могучей вые.

Единорог всхрапнул.

— Не дергайся, корова лошадиная! По-хорошему! — мягко, спокойно и почти нежно сказала Ленка Единорогу, разглаживая кожу на шее животного, а затем обернулась к подруге. — Юлька! Лезь, пока я ей зубы заговариваю!

— Кому ей? Это — он, лошадь…

— Пофиг… Лезь! Эй, вы! — обратилась Ленка к двум короткостриженным теткам, немного потерявшимся под грузом разнообразных событий сегодняшнего дня.

Ошалевшим от сошедшей на них из ясного чистого неба доброй сказки. Как снежная лавина сходит со склона Кавказских Гор вместе со спасательной службой и горцами. Чтобы найти и оказать помощь выжившим в катаклизме, прилетевшем, как снег на голову. Так и Ленка показалась этим теткам светлым воплощением спасательной службы.

— Ну-ка, помогите царице! Быстро, курицы мокрые, пока я не рассердилась!

Тетки переглянулись между собой и послушно повиновались Ленкиному крику.

И кинулись на расчистку завалов. Голыми руками разгребая все, что нужно. Сказка оказалась ближе, чем представлялось и думалось. А помощь царице в трудную минуту — это дорогого стоит! Так что выбора у них, как такового, и не было. Тетки стали действовать, как умеют действовать только тетки — без лишних размышлений и энергично.

С трудом, с помощью этих теток, не окончательно растерявших свои силы на руководящих постах бабьего войска, Юльку запихали на круп белоснежного скакуна.

Юлька сопротивлялась, как могла. Но что она могла противопоставить дружным усилиям пыхтящих женщин? Ничего. Юльке пришлось задрать узкую юбку на талию и сесть на объемный круп Единорога, широко раздвигая ноги и показывая всем желающим кружевные трусики из отлично пошитой хорошей ткани. Были бы здесь мужчины, они бы безусловно оценили Юлькино самопожертвование.

Единорог как раз не сопротивлялся. Он, бедолага, терпел. Как любой мужчина, который в этой жизни терпит самые невообразимые лишения, если женщина берется за дело всерьез и точно знает, как нужно сделать то, что делать совсем не нужно. Но…

Мужчине проще затаиться и переждать цунами, чем с откатывающейся волной улететь в открытый океан. Там и мокро. И солено. И нехорошо там. Одним словом, лучше переждать, если что. Так что, все получилось, как нельзя лучше. Вроде.

— Юлька! Скажи мне честно — ты девственница?! — вдруг, задумчиво так, спросила у Юльки Ленка.

— Ты что, дура, что ли? — Возмутилась Юлька и стремительно оглянулась. Она быстро осмотрела прилегающие окрестности и нервно проговорила. — Зачем об этом орать на всю округу?! Вообще! Да еще и так громко…да…

Последнее да Юлька проговорила почти шепотом.

— И все же… — задумчиво проворковала Ленка, поглаживая Единорога и посматривая хитрющими глазами на подругу. — Хорошо подумай, Юлек, если ты не девственница, то зря ты на эту кобылу полезла. Она только девственницу послушает… ну, так я в книжке одной читала… там еще про Принцев много было… Но про Принцев — гавно какое-то рассказывали. Не достоверное нифига, ни одного раза.

— Дура! Это — не кобыла, а лошадь! И ничего — не зря! Меня — послушает! Поняла?! А ты — дура!

— Не факт… А вдруг — поймет?! Что ты ей изменила с Черной Жемчужиной… несколько раз уже… и как понесет! — спокойно продолжила пояснять Ленка свое виденье ситуации. — Ну, я тебя, если что, предупредила, так что — умываю руки. И если что не так… то сама и виновата! Крепко держи поводья, Юлька, отпускаю твою лошадку!

— Стой, Ленка, стой! — заорала Юлька и со страха зажмурила глаза.

— Тпру… стоять, как там тебя… лошадка… — забормотала успокаивающе Ленка и снова стала наглаживать Единорога. — Что не так, Юлёк?

— Жемчужину мою найди и… скипетр дай… И… За что мне здесь держаться? Какие поводья? Нет же ничего?! И чем, вообще… я ж говорила, что даже седла нет! А как без седла-то?

— Чего встали, оторвы? Слышали, чего Юлианна пожелать изволили? Бегом за Жемчужиной Царской! — Ленка умела и любила командовать.

Возможно потому, что в обычной жизни ей такое удавалось провернуть исключительно редко, в новом мире Ленка разошлась вовсю. Раскомандовалась. Почувствовала в себе настоящую женщину, которую хлебом не корми, дай возможность чем-нибудь порулить. Без разницы, чем, вообще-то…