Чтение онлайн

Четвертый стих «Улладу Нарпаду Анубандхам» говорит о великих преимуществах даршана просветленных существ:

Жара будет уничтожена прохладной луной, нужда – божественным деревом, исполняющим желания, и грех – Гангой. Но знай: все это, начиная с жары, будет устранено одним лишь даршаном несравненного садху.

Аннамалай Свами однажды спросил Бхагавана об этом стихе:

«Мы знаем, где луна, и мы знаем, где Ганга, но где дерево, исполняющее желания?»

«Если я скажу, где оно, – ответил Бхагаван, – сможешь ли ты оставить его?»

Я был озадачен этим ответом, но не стал углубляться в это. Несколько минут спустя я открыл экземпляр «Йога Васиштхи», лежавший рядом с Бхагаваном. На первой странице, куда я посмотрел, я нашел стих, где говорилось: «Деревом, исполняющим желания, является джняни». Я сразу понял странный ответ Бхагавана на мой вопрос. Прежде, чем представилась возможность сказать Бхагавану об этом, он посмотрел на меня и улыбнулся. Казалось, он знал, что я нашел правильный ответ. Когда я сказал Бхагавану об этом стихе, он никак это не прокомментировал. Он просто продолжал улыбаться мне. [17]

Хотя Бхагаван иногда передавал силу и милость Истинного Я, глядя на своих почитателей, он также утверждал, что не «видел» объектов или людей перед собой так, как это делают обычные люди. Он называл это состояние джняна-дришти. Это осознавание Истинного Я, в котором имеет место видение, но без ложного разделения на видящего и видимые им объекты.

Посетитель однажды спросил Бхагавана, не думал ли он когда-нибудь о путешествии по Индии:

Бхагаван: Я никогда не думал об этом, хотя несколько человек мне это предлагали. Раджешварананда однажды сказал, что организует специальный поезд, чтобы провезти меня по всей Индии. Но какова польза в том, что я куда-нибудь поеду? Я не способен увидеть хоть что-нибудь. (Я [Девараджа Мудальяр] понял это, как то, что Бхагаван видит во всем только Истинное Я.) [18]

Вопрошающий: Говорят, что кажется, будто глаза джняни смотрят на вещи, но в действительности они ничего не видят.

Бхагаван: Да, глаза джняни уподобляют глазам мертвого козла; они всегда открыты, никогда не закрываются. Они блестят, но ничего не видят, хотя другим кажется, что они видят все. [19]

Состояние и переживание джняна-дришти будет описано в следующей главе.

Всякий раз, когда мы узнавали, что кто-то умер, мы приходили, чтобы посидеть перед Шри Бхагаваном, потому что очень хотели услышать, как Шри Бхагаван хвалит ушедшего человека. Даже когда он говорил о людях, которые нам казались заядлыми негодяями, он всегда находил что-то хорошее, чтобы сказать о них.

Был богатый человек по имени Кандасвами, который жил в городе. Хотя он иногда приходил в ашрам для даршана Шри Бхагавана, местные жители ненавидели его за плохое поведение. Свои последние дни он провел в мантапаме напротив ашрама, страдая от бедности и болезней. Когда он лежал в мантапаме, то передал через посланника просьбу, что хотел бы жидкой овсяной каши, приготовленной по-малаяламски. Немедленно Шри Бхагаван организовал приготовление этой каши и ее отправку. На следующий день состояние Кандасвами стало настолько серьезным, что мы стали говорить между собой, о каких его хороших качествах станет рассказывать Шри Бхагаван, когда тот скончается. Через день Шри Кандасвами умер.

Мы немедленно пошли сообщить об этом Шри Бхагавану и сели перед ним, думая, что даже Шри Бхагаван не сможет придумать ничего хорошего, чтобы сказать об этом человеке. Какое разочарование!

Шри Бхагаван сказал нам: «Никто не может содержать свое тело и одежду в такой чистоте, как Кандасвами. Он не использовал ни масла, ни мыла. Он приходил в 8 часов утра и начинал стирать свое дхоти. Затем развешивал его сушить. К тому времени, когда он завершал свое омовение, было двенадцать дня. Его волосы и борода были всегда исключительно чистыми».

От стыда мы повесили головы. Кто может сравниться с Шри Бхагаваном в умении видеть у людей только хорошие качества? [20]

Нет способа описать сияние его улыбки. Иногда казавшийся таким бесчувственным делец покидал Тируваннамалай с сердцем, радостно певшим от этой улыбки. Простая женщина сказала: «Я не понимаю эту философию, но, когда он улыбается мне, я чувствую себя в такой же безопасности, как ребенок на руках у матери. Я еще не видела его, когда получила письмо от моей пятилетней дочери: «Ты полюбишь Бхагавана. Когда он улыбается, все должны быть так счастливы». [21]

Хотя ачара в общем обозначает внешние религиозные обряды, сат-ачара здесь означает пребывание Бытием, Реальностью.

Учение Бхагавана о свободной воле и судьбе были исключительно детерминистическими, поскольку он учил, что все события предопределены и неизменны. Он сделал классическое заявление на эту тему в 1898 году, когда его семья узнала, что он живет у подножия Аруначалы. Когда его мать умоляла его вернуться домой, Бхагаван, которому в то время было только восемнадцать, написал ей следующее письмо:

Предопределяющий контролирует судьбу душ в соответствии с их прошлыми поступками – их прарабдха-кармой. Все, что не предопределено судьбой, не случится, как сильно бы вы ни старались. То, чему суждено случиться, случится, что бы вы ни делали, чтобы этому воспрепятствовать. Это наверняка. Таким образом, лучше всего пребывать в безмолвии. [22]

Невмешательство Бхагавана могло время от времени принимать крайние формы, как в истории, рассказанной Кунджу Свами:

Однажды, когда брата Шри Бхагавана, Ниранджанананду Свами, силой подняли и унесли с собой люди, угрожавшие его убить, он (Бхагаван) был абсолютно невозмутим и даже не повернул головы в их сторону. Когда Ниранджанананда Свами вернулся целым и невредимым и сел перед Шри Бхагаваном, он не обратил внимания на его благополучное возвращение. Конечно, это его милость сохранила Ниранджанананду Свами в тот день – но это уже другое дело. [23]

В 1924 году, когда банда воров пришла в Раманашрам, Бхагаван в ходе попытки ограбления подвергся физическому нападению:

Получив сильный удар по ноге во время ограбления, Бхагаван в своей характерной манере сказал грабителям: «Если вы не удовлетворены, можете ударить и по другой».

Рамакришна Свами, один из окружения Бхагавана, присутствовавший при этом, был настолько возмущен нападением на самого Бхагавана, что схватил железный прут, намереваясь напасть на злоумышленников.

Бхагаван остановил его, сказав: «Пусть эти разбойники играют свою роль. А мы будем придерживаться своей. Пусть делают, что хотят. Нам же надо проявить выдержку. Давайте не будем им мешать». [24]

Бхагаван: Любое живое существо приходит ко мне только для того, чтобы отработать остаток своей кармы. Так что не мешайте никому приближаться ко мне. [25]

Когда новое животное привозили в ашрам, Бхагаван обычно отказывался принять его до тех пор, пока кто-то из ашрамитов не вызывался о нем заботиться. Сначала Бхагаван не хотел принять даже Лакшми и белого павлина. Только когда живущие в ашраме заверили его, что будут хорошо заботиться о них, он позволил животным остаться в ашраме. Некоторые животные, за которыми никто не захотел ухаживать, были возвращены дарителям. Я помню тигренка, попавшего в эту категорию. Посетитель из Северной Индии привез его Бхагавану. Несмотря на то, что тигренок был мал, он был уже довольно грозен. Он свирепел при виде всех, кто приближался к нему, кроме Бхагавана. Бхагаван взял его на колени и сфотографировался с ним, никому другому подчинить тигренка не удалось. Через неделю, когда стало ясно, что тигренок не остается на поселение, Бхагаван сказал владельцу, чтобы тот забрал его обратно. [26]

Хотя казалось, что Бхагавану нравится быть в курсе всех событий, касающихся жизни своих почитателей и управления ашрамом, у него было мало (или вообще не было никакого) желания решать вопросы, касающиеся разногласий между людьми:

Вопрошающий: Когда мы придерживаемся двух разных мнений, то спрашиваем Бхагавана, чтобы выяснить, что ему нравится больше.

Бхагаван: О, я вижу. Вы хотите знать, что Бхагавану нравится больше! Что Бхагаван любит больше всего, так это оставаться в молчании, ничего не делая. Если люди с разными мнениями отказываются от своей мауны, являющейся воплощением любви, и говорят: «Мы будем делать это» и «Мы будем делать то», а затем спрашивают меня, что из этого мне нравится больше, что я могу сказать? Если по ходу дела вы все пришли к согласию, а затем спросили мое мнение, я бы сказал, что все в порядке. Но когда вы придерживаетесь двух разных мнений, зачем вы приходите ко мне и спрашиваете, которое из них мне нравится больше? Что мне нравится знать, так это кто я есть, и оставаться тем, кто я есть, зная, что то, что должно случиться, – случится и то, что не должно случиться, – не случится. Разве это не правильно? Теперь вы понимаете, что Бхагавану нравится больше всего? [27]

Хотя Бхагаван обычно игнорировал споры и ссоры между своими последователями, он иногда показывал свое недовольство тонкими способами:

Как-то вечером после ужина произошла большая ссора в столовой, в результате чего Субраманьям Свами ударил Кришнасвами в лицо. Кришнасвами немедленно пошел и пожаловался Бхагавану, но тот, казалось, не проявил никакого интереса к этому делу.

Каким-то человеком была заказана и оплачена большая бхикша (праздник), которую следовало подготовить к следующему дню, что означало для всех много работы на кухне. Если бы все было, как обычно, Бхагаван пришел бы на кухню в три часа ночи, чтобы помочь Субраманьяму нарезать овощи, но в то утро он остался в холле и предоставил Субраманьяму делать всю работу самому. Первые два часа Субраманьям гадал, почему Бхагаван задерживается, но в конце концов понял, что это наказание за нападение на Кришнасвами. [28]

Вчера я писал вам, что Бхагаван рассказал нам об умеренности в сне, питании и движении. Он учит этому различными способами на своем собственном практическом примере. Он не употребляет молока и в настоящее время ежедневно ест только иддли на завтрак, говоря при этом, что человеку, который сидит, не делая физическую работу, не требуется второй завтрак. Так же и с его обедом. Объем еды, смешанной с карри или чем-то подобным, составляет всего лишь горсть. При этом он не ест каждое блюдо отдельно, как это делаем мы для того, чтобы ощутить его вкус. Он делает шар из овощей, чатни, супа и т. д., а затем замешивает туда рис и ест. Однажды в ходе разговора он сказал: «Вкуснее было бы поесть рис только с одним блюдом, зачем так много блюд? В старину мы ели только одно блюдо. Я не отказался от этой практики даже ныне. Когда я жил на горе, многие люди приносили рис, фрукты и сладости. Что бы они ни приносили, я съедал лишь столько, сколько можно поднять тремя пальцами. Я привык есть так, чтобы вне зависимости от того, что они принесли, объем пищи, съеденной за день, не превышал горсти. Этот способ питания делал меня более чем счастливым. Сейчас же расстилают (банановый) лист и выставляют несколько блюд на нем. Так как я не могу согласиться, чтобы что-нибудь пропадало, я ем все, после чего тяжело себя чувствую». [29]