Чтение онлайн

Зотов выволакивает из багажника Дениса, швыряя его на асфальт, а тот только улыбается и даже не предпринимает попыток сбежать. Напрягает это всех, но мужчины наверняка, как и я думают о том, что он наслаждается тем, как ловко заманил всех в ловушку. Позже оказывается, что ловушка ждет нас совершенно в другом месте.

Мужчины уехали пару минут назад. В спешке, на нерве. Родион хоть и улыбался, видно было, как напряжен и сосредоточен. Поцеловал меня в висок мимоходом, Зотов потрепал по голове, потом опомнился и шлепнул по заднице. Получил подзатыльник от Туманова, оба посмеялись и вышли, оставив меня с щемящим чувством тревоги и мрачными мыслями.

Брат откровенно психует, расхаживая по комнате вокруг пленного, но не может никак повлиять на ситуацию: неясно, в каком состоянии Даня и, если он еще жив (а о другом никому думать не хочется), вызволять его надо как можно скорее. Уже понимает, что на службе ему после такого остаться не получится, показания нужно будет дать всем, но приоритеты всегда расставляются в пользу жизни.

– Вась, прости, – шепчу, обнимая его. Пытаюсь не плакать, но выходит с трудом.

– Да брось, сестренка, – отвечает мягко, обнимая в ответ.

– Как трогательно, – подло кривляется Денис.

– Ты всегда был злым ребенком, – удрученно констатирует Елена, – да так и не вырос.

– Я-то не вырос, тетя? – нагло вскидывает голову Денис.

– Пасть закрой, – грубо осаживает его детектив.

Но Денис не затыкается. Продолжает брызгать слюной и петь самому себе дифирамбы. Елена не выдерживает и выходит из комнаты, а спустя минуту, не больше, детектив вдруг резко поворачивает голову к двери и успевает выкрикнуть:

– Лена, стой!

Стук в дверь за болтовней Дениса не услышал никто, кроме него и Елены. И она подумала, что это наши мужчины забыли что-то, открыв без задней мысли. Через секунду послышался ее крик. Я увидела, как женщина падает в проходе и отползает назад, подальше от вошедших.

– Развяжите! – бросает Денис высокомерно.

В комнату входят четверо мужчин с оружием в руках. Лица скверные, из-за ворота футболки и по рукам синие татуировки, разит перегаром так, что комната в секунды наполняется смрадом. Я таких видела и неоднократно. И знаю наверняка, что разговора не выйдет.

– На выход, – приказывает мне Денис, пока остальные держат всех на мушке.

Брат молча показывает ему средний палец и прячет меня за свою спину, а я понимаю, что либо уйду сама, либо уйду, когда убьют всех остальных.

– Прости, – шепчу ему в спину и трусь носом между лопаток. – Прости, – повторяю с дрожью, старательно сдерживая слезы, и выхожу.

– Саша, – рычит брат, а я часто моргаю и улыбаюсь:

– Да нормально все будет. Не дури. Не мне тебе объяснять.

– Быстрее! – не выдерживает Денис, брызжа слюной.

– Ты и вправду на бабу похож, – кривляюсь, проходя мимо него.

Выхожу на площадку в сопровождении двоих. Они зачем-то держат меня под руки, хотя я даже не дергаюсь. Следом еще один, за ним Денис, с мерзопакостной ухмылкой закрывая за собой дверь.

И к тому моменту, когда до меня доходит, что в квартире остался еще один вооруженный уголовник, раздается ровно три выстрела, и земля уходит из-под моих ног.

Кроме как плакать ничего не могу. От тоски, от скорби, от бессилия. Глаза не открываю, даже когда меня выволакивают из машины. По одному лишь отвратительному трупному запаху понимаю, где мы – на той же заброшенной стройке, где я чуть не лишилась жизни. И осознание этого факта уверенности в том, что встречу завтрашний день не прибавляет.

Я не сопротивляюсь, обмякла всем телом. Какой-то ублюдок несет меня, перекинув через плечо и вцепившись в ягодицу. Омерзительно, но я не могу не думать о том, что вполне возможно беременна. Пока не бьют, я буду вести себя смирно и надеяться, что Родион придет за мной. Что в очередной раз поймает.

Чем выше поднимаемся, тем сильнее тошнит. Держать глаза закрытыми становится невыносимо, я приоткрываю их, цепляясь взглядом за ступеньки, всеми силами пытаюсь сохранить сознание и рассудок, не показывать своих страхов. Это сложно: они поднимаются на последний недостроенный этаж, пятый. Без крыши, под открытым небом.

Боже…

Меня сажают на бетонный пол рядом с торчащими арматурами. Похоже, на этом месте предполагалась какая-то колонна, неважно. А вот то, что привязывают, действует на удивление успокаивающе. Слезы по-прежнему катятся по щекам, но получается оценить обстановку мутным взглядом.

Денис, в руках которого появился пистолет, еще четверо мужчин. Внизу наверняка кто-то остался, на других этажах, я слышала слишком много голосов и топота.

Я в заднице.

И мой брат… мой Васечка, мой защитник, частичка моей души…

Судорожно всхлипываю, а ублюдок Денис начинает подло смеяться. Скриплю зубами и молчу, чтобы не накалять обстановку. Пусть радуется. Пусть празднует и ликует, теряет бдительность.

– Неужели не нашлось другого применения твоему светлому уму? – говорю с горечью. – Зачем тебе все это? Не понимаю…

Он самодовольно хмыкает и подходит ближе, садясь рядом на корточки. Водит стволом пистолета по моему лицу, играя выдуманную роль. Выглядит ребенком, подсмотревшим код от батиного сейфа, в котором тот хранил оружие, но ужасно гордится собой.

– Власть, – шепчет нараспев. – Свобода. Деньги. Тебе не понять, пчелка-трудяга. Ты даже своей красотой торговать не умеешь.

«А ты своей?» – чуть не съязвила вслух.

– Они же неуправляемы, – старательно подогреваю его эго, скашивая взгляд за его спину. – Алкоголики, наркоманы… как тебе удается?

– Хитрость, – пожимает плечами, – и деньги. Все просто.

– Ну эти ладно… а что Ильин? И тот, парень Кристины.

– Парень, – фыркает презрительно. – Кристина ложилась под него только чтобы я мог им крутить. Вообще, она та еще шлюха, – хмыкает брезгливо. – Никаких ценностей. Деньги – единственное, что ее интересовало. Всегда.

– Но она стала лишней, да? – тыкаю пальцем в небо.

– Я только намекнул, – криво улыбается и встает. Смотрит на часы и шумно зевает: – Полтора часа, не больше. Два – максимум. Если никто не заявится, сбросьте ее и сваливаем.

Медленно вдыхаю и медленно выдыхаю. Повторяю. Снова и снова, но сердце как шальное в груди дергается. Не сразу даже обращаю внимание на лай. Звонкий, заливистый. Он то прекращается, то вновь разносится по округе, и я начинаю вслушиваться, реагировать на окружение. А спустя минуту едва сдерживаю улыбку, но слезы счастья – нет. Опускаю голову и рыдаю от облегчения.