Чтение онлайн

Взгляд Зака встречается с моим. Мягкий и полный сострадания.

– Очень сожалею о твоей маме, Роуэн.

– Спасибо.

Он подходит к чертежному столу и, прежде чем я успеваю его остановить, берет в руки открытый блокнот. Сверху один из моих рисунков костюмов. На этот раз из стимпанк-фильма, который существует только в моем воображении.

– Господи, – протягивает он. – Это ты?

– Нет, ох… нет.

Зак выгибает бровь и постукивает по инициалам «РУ» в правом нижнем углу.

– Уверена?

– Ладно, да, это мое. Но это было очень давно. Ерунда.

– На ерунду не похоже. – Он переворачивает страницу. – Это потрясающе. Сам я только человечков из палочек рисовать умею… – Зак поднимает на меня взгляд, а затем снова изучает комнату. – Это же все твое, разве нет?

– Ерунда, – снова повторяю я. – Просто хобби.

– Почему перестала?

На секунду я теряюсь и не нахожу ответа. Как он вообще узнал, что я перестала? У Зака как будто есть окно прямо в мою душу, и, если не соблюдать осторожность, он увидит жалкую трусиху, которая даже крикнуть слово предостережения не смогла, когда это было так важно.

Я пожимаю плечом:

– Просто очередное увлечение, которым я занималась, а теперь перестала.

Должно быть, у меня на лице все написано, потому что Зак откладывает блокнот в сторону. Он выходит из комнаты, и я закрываю дверь.

– Итак… – начинаю я, тяжело дыша. – С минуты на минуту явятся гости. Готовься, на тебя будут пялиться.

– Готовиться? Я же ради этого пришел в шоу-бизнес.

– Ага, прям про тебя. Сплошное эго, – говорю я без зазрения совести, потому что это вопиющая ложь. Я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к стене. – Итак, могу я задать вопрос, который прозвучит очень грубо?

– Валяй.

– Почему ты здесь?

Он улыбается, нахмурив брови.

– Ты меня пригласила.

– А ты всегда посещаешь вечеринки, которые устраивает пустое место?

– Опять эти слова. Я же говорил тебе, что ты не пустое место. – Он понижает голос. – И нет, не всегда.

От выражения его глаз к щекам приливает кровь, и я не могу вымолвить ни слова.

– Знаю, знаю, – говорит он. – Моя личная жизнь – седьмое кольцо ада, а ты с кем-то встречаешься.

Секунду я понятия не имею, о чем он говорит, пока не вспоминаю, что описала свои грязные отношения с Клэем как «встречаюсь кое с кем».

– Ага. Примерно так.

– Но… – Зак проводит рукой по волосам. – Мне нравится твое общество, Роуэн. Все просто и ясно.

– Ладно, – медленно тяну я. – Не знаю, что мне теперь с этим делать.

– Я тоже. Захотелось быть честным.

Момент становится напряженным, и я чувствую, как твердая почва под ногами уступает место чему-то другому. Моя жизнь напоминала однообразный скучный фильм на повторе: работаю, не работаю, встречаюсь с незнакомцами. Но внезапно сценарий изменился, и теперь в моем коридоре стоит Закари Батлер, а я понятия не имею, что произойдет дальше.

Раздается звонок в дверь, и Джей-Джей кричит, что сейчас откроет. Зак криво улыбается, не спеша выходить из коридора. И отдавать меня другим людям. У него сейчас такое же выражение лица, как и в тот вечер в джакузи, когда на меня напал мотылек.

Между нами момент, да?

Я с трудом сглатываю и легонько хлопаю его по плечу. Просто приятели.

– Еще один «Тайский буравчик»? До того, как образуется очередь?

Его улыбка слегка увядает.

– Конечно.

– Сейчас сделаю, – говорю я и вырываюсь из его атмосферы, прежде чем окажусь на его орбите в ловушке притяжения.

ДЖЕЙ-ДЖЕЙ БЫЛА ПРАВА: бо льшую часть вечера я торчу за кухонной стойкой, готовя коктейли, и меня это вполне устраивает. Я могу наблюдать за Заком с безопасного расстояния. Он расслабленно передвигается по дому, дружелюбно болтая с моими друзьями, большинство из которых на удивление спокойно реагируют на его присутствие. Я ловлю много взглядов, обещающих серьезный разговор позже, но пока все держатся спокойно. За одним исключением.

– Закари Батлер на твоей вечеринке. С днем рождения тебя, – громко восклицает Дана Ходжес, перекрикивая мою маленькую аудиосистему, в которой сейчас играет Хозиер. Она перегибается через стойку, в руке у нее коктейль, а на лице понимающая ухмылка.

– Чем могу помочь, Дана? – спрашиваю я и оглядываюсь, проверяя, услышал ли ее Зак. Но его нигде не видно.

– Как, черт возьми, тебе это удалось? – не унимается она.

– Я пригласила, он пришел.

– Ох, ну конечно, – протягивает она с раздражающе многозначительным взглядом. – Эй, не пойми меня неправильно, я думаю, это здорово. Тебе давно уже пора начать получать нормальные деньги за свою работу.

– О чем ты говоришь? – спрашиваю я, встряхивая шейкер.

– Ты работаешь в Голливуде, – говорит Дана, как будто я глупая. – Близко и лично общаешься со звездами.

– Я ассистент. И соблюдаю субординацию.

Сразу понимаю, как глупо это звучит, учитывая обстоятельства, и Дана тоже этого не упускает.

– Разумеется, соблюдаешь. – Она отпивает еще один глоток из своего бокала. Уже второго. Я делаю мысленную пометку больше ее не поить, чтобы она после праздника не завалилась на мой диван.

– Итак, чем ты занимаешься? – интересуюсь я, нарезая лимон на дольки. – Давненько мы не виделись.

– Не меняй тему разговора. – Дана заговорщически наклоняется ко мне. – Скоро вручение премии «Оскар».

– И?

Я замечаю Джей-Джей в другом конце комнаты. Она стоит в компании гостей и своего парня Эдисона, с которым встречается уже три года. Я бросаю на нее взгляд, говорящий, что мне нужна помощь. Она смотрит на меня с легкой укоризной, мол, «я предупреждала» и поднимает палец, давая понять, что спасение придется подождать.

– И… – протягивает Дана. – Заку и Еве хана. Ему ведь нужна пара, верно?

Я откладываю нож и лимон в сторону.

– Давай оставим эти бредовые сплетни, ладно?

– Я просто думаю, что ты интересно подгадала момент.

– Какой момент? Если тебе есть что сказать, Дана, то говори.

– Я и говорю. – Она смеется. – Ты приглашаешь его на свою вечеринку, он отвечает взаимностью, и вуаля! Один билет на красную дорожку церемонии вручения «Оскар».

– Вряд ли. Я пригласила его не для того, чтобы втереться в доверие и попасть на церемонию награждения. – Я возвращаюсь к нарезке лимона. – Закари здесь, потому что он хороший парень, и мне нравится с ним общаться. Меня в нем привлекает не его известность. Или, по крайней мере, это не первое, о чем я думаю.