Чтение онлайн

Масла в огонь подливают слухи о недовольстве, которые уже распространяются среди приближенных к его бывше-настоящей пассии Еве Дин. Близкие друзья актрисы говорят, что она ужасно расстроена тем, что Закари, возможно, решил двигаться дальше и оставил их бурные отношения в прошлом.

Станет ли это событие последним гвоздем в крышку гроба истории любви Закари и Евы? Или они переживут шторм и станут сильнее, чем прежде? Следите за новостями!

СТОИТ МНЕ ВЫЙТИ ИЗ САМОЛЕТА, как меня пронизывает холод, и я плотнее кутаюсь в свою куртку из гортекса.

– Мы определенно больше не в Калифорнии.

– Можешь повторить это еще раз, – бормочет Эндрю, осторожно обходя лужу грязной жижи. Мой ассистент был создан для шикарных обедов в ресторанах и открытий галерей, а не для дикой природы и подледной рыбалки.

Ассистент режиссера – явно не Роуэн Уолш – отвозит нас и наш багаж на старом внедорожнике из Анкориджа на место съемок. Это три с половиной часа езды по извилистой проселочной дороге. Я смотрю на белоснежные просторы. Небо такое же белое, как и земля, – сюрреалистичный, ничем не запятнанный пейзаж, за исключением крошечного городка Гаконы, где проходят наши съемки.

Гакона расположена на берегу реки Коппер и представляет собой не что иное, как расположенные рядом рынок, таверну, ресторан и заправочную станцию. Идеально нам подходит. Немногочисленная команда собралась в таверне – простом помещении с деревянными балками и фонарями, дающими теплый желтый свет, что приятно контрастирует с окружающим холодом. Мой персонаж, Джейкоб Уэр, будет здесь работать, пока собирается с духом перед, как я называю, «последней прогулкой». Я здороваюсь с командой и знакомлюсь с Яном Миккельсеном, владельцем таверны и по умолчанию мэром города.

Он приветствует меня крепким рукопожатием и протягивает кружку пива.

– Я как раз говорил вашей команде, что эта картина – второе по значимости событие в наших краях.

– Второе?

Ян дергает бородатым подбородком в сторону деревянного окна.

– Сразу за горами, на востоке, находится Чисана. Какой-то маньяк из континентальных штатов некоторое время назад устроил там что-то вроде лагеря пыток для подростков. Пресса начала вынюхивать, но потом богатые родители одного из парней прикрыли это дело. – Он улыбается мне сквозь свою спутанную с проседью бороду. – Это очень полезно для бизнеса.

Мне трудно представить, что здесь вообще бывает много народу, учитывая, насколько пустынно вокруг, но я улыбаюсь и поднимаю свое пиво.

– Мы благодарны вам за то, что терпите нас.

В течение следующей недели режиссер и сценарист Роджер Таунсенд проводит с нами репетиции в заброшенном самолетном ангаре, который одновременно является главным центром съемок. Актерский состав у нас небольшой, всего около двенадцати человек, но и это количество плюс команда для Гаконы перебор. Пришлось арендовать целый отель в соседнем Гленналлене, маленьком городке в двадцати минутах езды от нас. Моя напарница – Мэрилин Вега, актриса театра и кино, которая в ноябре успешно прошла прослушивание, и сейчас она так же хороша, как и тогда. Она играет Мэг, дочь владельца таверны, с которой Джейкоб подружился и, в конце концов, переспал. Мэг – последний бастион против плана Джейкоба свести счеты с жизнью. Ее необузданные эмоции даже во время репетиций делают этот фильм приземленным и реальным.

Весь актерский состав настолько хорош, что мы заканчиваем репетиции на несколько дней раньше запланированного, и Роджер приступает к съемкам. Эндрю нечего делать, поэтому я отправляю его в Анкоридж отдохнуть в отеле со спа-салоном и сауной.

Мы здесь уже неделю, и я погружен в себя. Может быть, дело в бесконечном белоснежном пейзаже и пронизывающем ледяном ветре, который сметает все на своем пути, но я никогда не чувствовал такой связи с персонажем. Холод, одиночество, чувство вины разъедают Джейкоба изнутри, как раковая опухоль. Я посреди бесплодной пустыни горя своего персонажа, один.

В те вечера, когда у нас нет съемок, я смотрю один из трех каналов в замызганном гостиничном номере в Гленналлене, полностью оторванный от родного мира. А благодаря молчащему телефону изоляция получается еще полнее. Ева не звонила и не писала, а Роуэн исчезла с радаров с самого дня рождения.

– Да будет так, – бормочу я, ни к кому не обращаясь.

Я хотел заняться этим проектом, чтобы начать все с чистого листа. Чтобы оплакать то, как сложилась моя жизнь, и избавиться от чувства вины за развал отношений с Евой. Связь с другой женщиной сразу же после разрыва никогда не входила в мои планы. И это не унимает легкую непонятную боль в сердце, но я просто воспользуюсь и ею тоже.

– Стоп! Снято. То, что надо.

Я прислоняюсь к стене каморки таверны, которую превратили в комнату моего персонажа. Тут стоит односпальная кровать, единственная прикроватная тумбочка с единственной лампой – единственным источником света. Деревянные стены не позволяют холоду проникать внутрь, из-за чего в комнате быстро становится душно. Мэрилин, моя коллега по фильму, вытирает слезы с глаз, и мы обмениваемся сочувственными взглядами. Сцена была жестокой, а теперь нужно все повторить с ее ракурса.

Роджер хлопает меня по плечу.

– Мэрилин просто золото, согласись? А ты… чертовски великолепен.

Я слегка улыбаюсь.

– Напомни мне, зачем я на это подписался?

– Потому что тебе это нравится, – говорит он и возвращается к съемочной группе, чтобы подготовиться к следующему кадру.

Он прав, но, черт возьми… Я дрожу, и не только от холода. Моим заледеневшим пальцам необходимо обхватить что-нибудь теплое. На периферии маячит ассистентка.

– Можно мне кофе, пожалуйста?

Меньше чем через минуту она сует мне в руку горячую кружку.

– Спасибо, я… – Слова застывают на губах, и на секунду мне кажется, что эмоциональная перегрузка из-за фильма вызвала у меня галлюцинации. – Роуэн?..

Она вся укутана от холода, но по-прежнему в черном. Ее светлые волосы выбиваются из-под черной вязаной шапки и рассыпаются по плечам золотистыми локонами. При желтом освещении ее глаза кажутся еще более голубыми, когда она смотрит на меня и нерешительно кусает губы. Она подобна прекрасному миражу среди уныния и холода. Все мрачные размышления о чистой грифельной доске и о том, как я полностью обнажу душу, испаряются благодаря теплу возможности.

– Что ты здесь делаешь?

– Работаю, – отвечает она. – И возвращаю твою куртку. Ты оставил ее у меня дома.

– Неблизкий путь, чтобы вернуть парню куртку, – тихо замечаю я и не упускаю, как розовые от холода щеки краснеют еще больше. – Когда ты приехала?

– Два дня назад, – говорит Роуэн, пока мимо нас снует съемочная группа. – Приступила к работе вчера.

– Я даже не… Я хочу сказать, что не видел тебя. – Я делаю глоток кофе, чтобы больше не заикаться.

– Ты был занят. Я тоже. В основном слежу, чтобы работали генераторы и не замерзали кабели. Господи, когда ты сказал, что тут холодно и безрадостно, то не шутил.