Чтение онлайн

– Да, я – тоже, – неожиданно для себя поддержал ее игру Харм. – Мы только встретились и, кажется, действуем слишком поспешно.

Ния Уайтт улыбнулась, приподняла фату.

– Эй, вы уверены, что не хотите получить роль в этом фильме? Прозвучало очень естественно. У вас могло бы получиться неплохо.

– У кого, у меня? Я всего лишь ученый, мисс Уайтт, помните об этом?

– Ах да, я совсем забыла. У вас сегодня так и так дебют. Желаю удачи. Вы – преподаватель, снимающий документальные ленты, или кто? Вы для этого взяли с собой видеокамеру? – она указала на заднее сиденье джипа.

– Вы очень наблюдательны, – заметил Харм. – Возможно, вас ждет будущее детектива.

– Мы могли бы вместе заниматься бизнесом, – поддержала разговор Ния. – Вместо того, чтобы сниматься в фильме, я проделывала бы секретную работу для вас.

– Потрясающе. Из меня – паршивый актер.

– И именно это мне в вас нравится.

Ния закурила еще одну сигарету. Они ехали мимо холмов.

– Сегодня я немного нервничаю. И не только из-за этих фатальных происшествий. Леонард всегда начинает съемки с основной сцены. Здесь у нас основная сцена – эротическая. Интимные сцены во время медового месяца. Не то, что я стесняюсь Джека. Мы с ним старые друзья, – она отвернулась и взглянула на ивы возле небольшой речушки. – И мы работаем вместе уже десять недель. Все дело в работе Леонарда. Ему нравится одним прыжком достичь самого сильного драматического напряжения. Он заставляет входить в самую сердцевину.

– Любовная сцена не может быть слишком напряженной. Похоже, это даже забавно.

– Да, но герои – Хэнк и Кристина – в отчаянии, что решили пожениться. Они ласкают друг друга, сбивают керосиновую лампу со стола – совсем как прошлой ночью – но Хэнк не прекращает любовной игры. Он считает, что это забавно, понимаете? Но Кристина испугалась. Ей кажется, что это плохое предзнаменование. Наконец, он отпускает ее и набрасывает на огонь одеяло. Но Кристина больше не может доверять своему мужу.

Харм включил сигнал поворота, прибавил скорость, чтобы обогнать неторопливого водителя. С белого автофургона на обочине дороги продавали стручковый перец и чеснок. Они проехали мимо знака с названием населенного пункта, пыльного двора ранчо с указателем в виде руки: «Поросята на продажу». Подъезжая к Эспаньоне, минули заброшенную глинобитную лачугу, на стене которой было набрызгано из краскораспылителя: «Джастин любит Амберлее».

– Как давно вы знаете Джека? – спросил Харм.

– Мы встретились во Франции три года назад. Он был хорошим другом. Как-то летом мы путешествовали по всей Италии и Греции. И очень много рыбачили.

– У вас были близкие отношения?

– Строго платонические.

– Что вы можете сказать о своей дружбе с Тэсс? Высказывала ли она когда-нибудь недовольство тем, что вам передали главную роль в «Мертвой жаре»? – поинтересовался Харм.

Ния перевернула страницу сценария, провела пальцем по краям листа, ничего не ответила, поэтому он продолжал расспрашивать: – Я хочу сказать, вы ладите с Тэсс? Не затаила ли она зла против вас?

– Вы собираетесь проводить расследование? – спросила Ния. – Я не могу вспоминать все именно сейчас, – она захлопнула сценарий и закрыла глаза. Грунтовая дорога вела от шоссе. Харм увидел целый ряд трейлеров и фургонов, выстроившихся напротив захудалого мотеля. Место съемок блокировалось полосатыми шлагбаумами и контрольно-пропускными пунктами. Харм оставил джип, не доезжая до них, среди множества других машин. На одной был калифорнийский номер и дощечка с надписью «Кино». По краям съемочной площадки шла суетливая работа. На подъемниках и тележках с катками устанавливались кинокамеры. Харм заметил Джакобса, беседующего с крупным мужчиной в спортивной вязаной шапочке.

Ния вышла из джипа и на мгновение застыла в ярком полуденном свете. Ветер свистел в пыльных ветках деревьев.

– Не отходите далеко, хорошо? – попросила Ния.

Харм кивнул и смотрел, как она повернула к мотелю и закурила еще одну сигарету, читая на ходу сценарий.

Неожиданно он осознал, что во время поездки, в какой-то момент, она вдруг переключилась, стала героиней фильма. И словно опустошила себя, он болезненно воспринял эту перемену.

– Профессор Боланд? – к нему приближался молодой человек.

Он был мускулистым и невысоким. Поверх синей футболки с надписью «Визионфильм» он набросил жилет цвета хаки с множеством карманчиков.

– Меня зовут Дэн Хоув, я – ассистент мистера Джакобса. В мои обязанности входит обеспечить вам удобство и уверенность на съемочной площадке сегодня и отвечать на вопросы, если они у вас возникнут. Итак, вы создаете учебник по техническим приемам и методам создания фильма?

Харм вытащил сумку с видеокамерой из джипа и положил в нее записную книжку. Он чувствовал себя неуверенно, не приготовил никаких реплик, совершенно ничего. Наконец он пробормотал:

– Точнее сказать, не учебник, а что-то типа научной работы. Постмодернистская импровизация в кино и ее связь с кубизмом, джазом, психотерапией – я понимаю, это звучит довольно бесцветно, – внутри у него все сжалось в тугой узел. – Почему бы не приложить все усилия, чтобы выставить себя полным болваном? Надеть трикотажную рубашку с надписью во всю спину – «самозванец».

– Где вы преподаете? – спросил Дэн.

«Спроси меня краткую автобиографию», – подумал Харм.

– В университете Минессоты. Но у меня год, свободный от лекций, – ответил он. Лучше уж оставить все в свободном состоянии, если возможно таким образом выйти из положения.

– Хотите пройтись по съемочной площадке? – Харм направился вслед за ним к небольшому мотелю. На металлических петлях под крышей была вывеска: «Горизонт. Комнаты в мотеле». Она покачивалась от ветра и поскрипывала.

– Вы собираетесь запечатлеть процесс создания фильма на видеокамеру? – спросил Хоув.

– Это лишь способ делать записи, – ответил Харм. – Может быть, я использую их на занятиях в будущем. Джакобс проявил благосклонность к сотрудничеству. Сказать по правде, мы хотели бы привлечь его на курсы повышения квалификации в нашем университете.

– Леонард Джакобс готов к сотрудничеству? – Хоув устремил взгляд к небу, словно раздумывая над фразой. – Очень великодушное высказывание с вашей стороны. Но вы почти не знакомы с ним, верно? Полагаю, мне не стоило говорить подобным образом.

Вы процитируете мои слова в своей работе, и меня уволят.

– А не желаете ли побольше поговорить на эту тему, если я пообещаю анонимность?

Молодой человек рассмеялся.

– Мне лучше вначале посоветоваться со своим адвокатом. Но, возможно, поговорю.

Хоув отправился дальше к мотелю – длинному коричневому глинобитному зданию, расположившемуся посередине двора, покрытого гравием. За мотелем простирались горы Сангре-де-Кристос во всем своем великолепии. Вид был прекрасный. Харм понял, почему они выбрали именно это место. Мотель словно и в самом деле вышел из тридцатых годов. Перед дверью одной из комнат стоял сияющий Харлей-Дэвидсон. Чуть в стороне, в тени огромного дерева на металлическом складном стуле сидела Ния. Харм поднял видеокамеру, включил ее и наблюдал в объектив за Нией, прилаживающей фату. Потом он дал панораму съемочной площадки, снял подготовку к началу работы. На площадке чувствовалась спокойная деловая суета, у каждого была коробка с видеокассетами. Возле двери мотеля киношники устанавливали прожектора и совещались с Джакобсом. Ния сидела неподвижно, ссутулившись в свадебном платье с широкой кринолиновой юбкой. Куртка из черной кожи была наброшена на плечи, одна нога была босая, на второй свисала с пальцев белая лодочка. Ния тихонько качала ногой. Она была без чулок.