Чтение онлайн

А в этот момент она ощущала, что застряла в кресле, над которым нависло высокое мужское тело.

– Я пришел спросить, не порисуете ли вы вместе с нами, миссис Траверс.

Его звучный баритон раздался прямо над ее склоненной головой. Кристина уставилась на его сияющие сапоги, остановившиеся на расстоянии ладони от ее серых шевровых туфелек. Ей не хотелось смотреть на Маркуса до тех пор, пока она не вернет себе быстро ускользающее самообладание. Один раз он уже заставил ее покраснеть, и Кристина скорее умрет, чем сделает это снова – словно неловкая школьница, какой она была десять лет назад.

– Прошу прощения? – В ее голосе слышалась приводящая в ярость, почти инфантильная дрожь. Она воткнула иглу в носовой платок.

– Мы решили рисовать драконов. Делия и Ливи сказали, что у вас большой опыт в рисовании драконов.

– О. Я… что ж, это очень любезно, но… – Ох, замечательно – теперь она еще и спотыкается на словах, словно косноязычная девчонка.

– При этом Делия не хочет надевать блузу, которую, по настоянию Ливи, должна надеть, – продолжил он. – Что ставит меня в очень затруднительное положение.

Кристина быстро подняла голову, но не настолько быстро, чтобы не увидеть стройное, мускулистое мужское тело, разглядеть его от сапог до сияющего в его глазах золота. Неужели она увидела веселье в этом взгляде – или это насмешка?

– Господи Боже, Маркус, – воскликнула Пенни, – разве ты не мог предоставить это няне?

– Прежде я должен выяснить все факты, – ответил он. – Кто его знает, а вдруг ребенок испытывает ужас перед блузами. Мне говорили, что у детей могут быть странные антипатии. Так как во всех остальных случаях она вела себя вполне покладисто, то я пришел к выводу, что столкнулся с глубоко укоренившейся антипатией.

Кристина обрела голос.

– Это и есть антипатия, – проговорила она. – Но не ко всем блузам, только к тем, которые принадлежат Ливи, потому что они накрахмалены.

– Вот, я так и знал, что должно быть какое-то объяснение, – триумфально заявил Маркус своей невестке. Он повернулся обратно к Кристине. – Накрахмален, вот как? Делия заявила, что блуза ужасна, и она не наденет ее.

– Ни за что не наденет. – Кристина поднялась. – Я не подумала объяснить это горничной. Я пойду и найду одну из блуз Делии – ненакрахмаленную – и…

– И найдите еще одну для себя, – подсказал он. – Вы же не захотите испортить свое платье драконьей краской.

Да, конечно, и еще один для себя. Маркус пришел только потому, что хотел передать ей детей с рук на руки. Решительно подавив приступ разочарования, она поторопилась выйти из комнаты, чтобы найти треклятые блузы.

Глава 2

Маркус намеревался оставить детей на попечение Кристины, и отправиться туда, где смог бы привести мысли в порядок – потому что похожие на ангелочков близнецы расстроили их до тревожной степени.

Он обнаружил, что присматривать за маленькими девочками совсем не то же самое, что играть с шумными и драчливыми маленькими мальчиками. Кристина назвала своих дочерей сорванцами, но для Маркуса они казались хрупкими, как фарфоровые куколки. На улице он обнаружил, что волнуется сначала о том, что девочки недостаточно тепло одеты, а затем – что им слишком жарко, и, как следствие, они могут простыть. Каждая игра казалась слишком грубой; любое место, которое он раньше считал абсолютно безопасным для детей, внезапно стало чревато опасностями.

Понимая, что его беспокойство абсурдно, он воздержался от каких-либо действий, и, как и следовало ожидать, никакой трагедии не произошло, никто даже не поцарапал коленку. Но все равно, Маркус провел все это время на грани паники.

Когда они наконец-то оказались в безопасности в помещении, он едва начал расслабляться, когда Делия закатила истерику по поводу блузы, отчего в его голове снова зазвучали тревожные сигналы.

Маркус сдался и отправился за их мамой – и столкнулся с другими, гораздо худшими трудностями.

В гостиной его застигли врасплох, потому что Кристина покраснела, когда он заговорил с ней, а ее румянец притянул его слишком близко. Запах лаванды струился вокруг нее, и, пока Маркус наблюдал за нежно-розовой краской, медленно заливающей ее шею, к нему снова подкрался призрак давно изгнанных воспоминаний.

Однажды, в этой самой комнате, Маркус хотел прикоснуться губами к покрасневшей коже ее шеи, но не осмелился, только стоял и позволял ее запаху проникать в его кровь и сводить с ума.

Несмотря на все усилия избавиться этого воспоминания, оно все еще маячило в его сознании. Румянец давно исчез с лица Кристины, и сейчас она выглядела довольно холодной, сосредоточенной на рисовании. Маркус сидел на другом конце стола, стоявшего в детской, его племянники прилежно работали по обе стороны, но он не мог сконцентрироваться.

Комната была уютной и теплой. Время от времени запах лаванды подкрадывался к нему, а затем исчезал. Если бы этот запах только решился и выбрал одно из двух – оставаться или нет – то Маркус тоже смог бы примириться с ним и начал бы работать – или вышел бы из комнаты. Но ее запах продолжал появляться и исчезать, оставляя его в неуверенном и беспокойном состоянии.

Когда он уже в сотый раз поднял голову, то обнаружил, что Делия рассматривает его, причем так серьезно, что он не мог не улыбнуться. Она ответила ему озорной улыбкой. Затем девочка соскользнула со стула и засеменила к нему. Она остановилась рядом и приподнялась на цыпочки, опираясь одной рукой о предплечье Маркуса, пытаясь вглядеться в его картинку, лежащую на столе.

Маркус поднял ее и посадил к себе на колени. Ему даже не пришло в голову спросить, хочет ли она там оказаться. Он поступил рефлексивно. И, должно быть, это действие оказалось правильным, потому что Делия расположилась на его коленях как дома и предложила помочь. Даже для семилетнего ребенка было ясно, что он не достиг какого-либо успеха в рисовании.

– Я могу полоскать для вас кисточку, – проговорила она, – и помогу вам выбирать цвета.

Ливи обиделась на эти слова.

– Ты не знаешь, какие нужны цвета. Твой дракон – розовый с голубым.

– Может быть, мистеру Грейсону нравятся розовые с голубым драконы, – проговорила Кристина. – А если нет, то он вполне может сказать твоей сестре об этом. Смотри за тем, что ты делаешь, Ливи. Хвост твоего дракона готов перебраться с бумаги на стол.

Ливи нахмурилась.

– Я его испортила. – Игнорируя ободряющий шепот матери, девочка сползла со своего стула, схватила рисунок и засеменила к Маркусу.