Чтение онлайн

— Привет, сладкая, — оглядываю девушку, едва сдерживаясь от того, чтобы не разорвать чёртово платье, прячущее от меня её шикарное тело.

Вижу что в голове Аланы суетливо крутятся мысли о том, что делать дальше. И мне самому становится любопытно каким будет её следующий шаг. Ведь бежать ей просто некуда. Но просто так она мне не сдастся. Не сейчас уж точно.

— Марк, оставь меня в покое, — голос дрожит от злости и отчаяния, которое читается в её глазах.

На мгновение я хочу успокоить её, но быстро отбрасываю эту мысль. Мой план сегодня заключается в совершенно противоположном. Выдерживаю взгляд Аланы, вызывая больше напряжения, показывая, что контролирую ситуацию. Приглашая сделать что-то опрометчивое. И она делает.

Бросаясь в мою сторону, девушка замахивается, стараясь попасть по лицу, но, само собой, я перехватываю мою дикарку и заталкиваю под душ, открывая воду и прижимая Алану спиной к холодной стене.

Вода быстро мочит тонкую ткань платья, давая мне возможность сполна насладиться каждым изгибом её тела. Обхватывая грудь, сжимаю острые соски между пальцев, вызывая короткий резкий всхлип с влажных губ.

— Ублюдок, — сдавленно произносит Алана, потемневшим взглядом скользя по моему лицу.

Вижу, что ещё сопротивляется, но я знаю как усмирить эту дикую кошку. Знаю на какие точки её тела стоит нажать, чтобы стереть это сопротивление в пух и прах. И вызвать наружу правду.

Правду о том, как сильно она хочет, чтобы я трахал её.

— Да, — соглашаюсь, ведь спорить не о чем.

Я действительно подонок. Дикарь. Дьявол. С ней — я худшее, что может быть в её жизни. И самое лучшее. Осталось лишь сделать так, чтобы это поняла и Алана.

— Животное, — сжимаю руку на шее девушки и слышу, как голос становится более хриплым.

— Да, — захватывают её рот, врываясь туда языком с такой жадностью, будто хочу вобрать в себя эту женщину полностью.

Подавляя всякое сопротивление. Заявляя на неё свои права. Моя. Моя и больше ничья. Плевать что думает об этом Алана. Согласна она или нет. Это лишь вопрос времени. И сегодня я окончательно поставлю на этом точку. Объясню максимально доступно. Не оставлю ни единого повода для сомнений.

Хочет дикое животное — получит. Во всей красе. Во всём ужасе и бесконтрольной дикости.

Хочу почувствовать её. Прямо сейчас. Опускаю руку вдоль тела Аланы и кладу ладонь между ног, накрывая уже влажное лоно и запуская внутрь палец. Грубо, жёстко, резко. Но ограничиваясь одним. Не хочу растягивать её до того, как войду. Хочу почувствовать членом её тугие стенки, сжимающие меня каждый раз так, будто я у неё первый.

Чувствую её горячую глубину и едва держусь. Резко и ритмично трахая, вгрызаюсь в шею, оставляя на нежной коже отметины. Клеймя её. И следом целую место, на котором сразу виднеется краснеющая ссадина.

Сегодня я оставлю на тебе десятки своих отметин, девочка.

— Марк, хватит! — кричит Алана и меня срывает.

Моё имя, выкрикиваемое её голосом, с нотами страха, боли, паники и желания просто обрывает все тормоза. Если до этого я ещё как-то держал себя в руках, то теперь девушке остаётся молиться всем святым, в которых она верит.

Требую её повторить, но девчонка упирается. Ещё бы. Но я уже не могу. Не могу контролировать своё желание, рвущуюся жесткость, которая сегодня вспыхнула неожиданно даже для меня самого. Уже не раз Алана обвиняла меня в том, что я бужу в ней что-то тёмное, но то, что она делает со мной — не имеет ни единого объяснения.

Я делал в жизни отвратительные, ужасные, опасные вещи. За многие я не смогу простить себя до конца жизни.

Но никогда, клянусь, никогда я не испытывал такого разрушительного желания, как с ней. Желания подчинить, сломать, брать раз за разом, пока не удовлетворится моя животная похоть, а потом ещё и еще. Я давал слово, что буду с ней осторожен. Давал слово нам обоим. И обоих обманул.

Потому что всё, что было до сегодняшнего дня — полная херня. Сегодня наружу вырвалось то, чего я о себе не знал до того, как в мою жизнь не ворвалась эта потрясающая женщина.

И она совершенно не понимает, как сильно влипла. И я, похоже, тоже.

— Сейчас я напомню тебе, что значит быть моей, Алана, — хрипло и сдавленно говорит Марк, а его потемневший взгляд не сулит ничего хорошего.

То, что осталось от платья, мокрыми лоскутами ткани лежало подо мной, в то время как мужчина словно пожирал меня взглядом, обжигая каждый сантиметр оголённого тела.

— Моя, — шепчет, протягивая руку к моей груди и обхватывает её так жадно, будто я не женщина, распростёртая под ним и прижатая его телом к постели, а видение, которое вот-вот исчезнет.

Губами обхватывает напрягшийся от холода сосок и меня прошибает волна экстаза от контраста температур. Его тёплый рот накрывает острую вершину, ласкает языком так, что по телу волна за волной пробегает дрожь, а второй рукой сжимает другой, повторяя точь в точь движения языка пальцами.

Выгибаюсь струной, подставляя своё тело его умелым ласкам, но ненавижу себя за эту чёртову слабость. Нельзя! Мне нельзя уступать ему! То, что он творит — непростительно. Дико. Совсем недавно я решила, что больше не позволю ему так вести себя со мной. И что теперь?

Я снова лежу под ним, а моё тело предаёт меня прямо сейчас, отвечая на каждое его грязное, но такое потрясающе приятное действие.

И всё же пытаюсь собрать остатки самообладания, чтобы оттолкнуть мужчину, на что он грубо обхватывает мою шею, прижимая к постели сильнее.

— Не смей двигаться, — голос, которым Марк произносит эти слова, пугает.

В нём слышится что-то по-настоящему звериное, что-то, чему невозможно противостоять. Хватаюсь за простыни, сжимая ткань так сильно, как только могу. Потому что то, что чувствует моё тело и то, что я хочу чувствовать — полная противоположность.

— Ненавижу, — рычу, брыкаясь что есть сил, пока он продолжает облизывать и покусывать мою грудь, — Ненавижу тебя, сукин сын!

Ухмылка — это всё, чем он награждает меня за этот вскрик. После чего отрывается от раскрасневшихся от настойчивый ласк сосков и мы отказываемся лицом к лицу. Так близко, что кожей я чувствую его горячее дыхание.

— Лгунья, — проводит языком по моим губам, словно пробуя их на вкус, — Маленькая лгунья, — грубо преодолевает сопротивление и врывается в меня языком, завладевая ртом. Жёстко. Без лишних слов. Показывая действием то, что мне некуда деваться.