Чтение онлайн

— Пока я не могу сказать на какое время мы здесь и каким будет итог сегодняшнего вечера. Всё будет зависеть от того, как пройдёт встреча. Поэтому я не буду кормить тебя пустыми обещаниями. Но я хочу чтобы ты знала — я делаю всё, что могу. И сейчас мне действительно нужна твоя помощь, Алана. Не мешай мне. Просто побудь здесь, чёрт возьми. Я вернусь и всё тебе расскажу. Мы решим что делать, — крепко обхватывает меня за плечи, вглядываясь в глаза, и добавляет, — Вместе.

Ну вот и всё. Мне нечего сказать. Сейчас любые мои возражения или контраргументы будут абсолютно неуместны, потому что я вижу, как Марк старается сейчас быть со мной внимательным и честным.

И это всё так на него не похоже, что я просто теряюсь. Привычный способ общения с ним, основанный на войне и язвительности сейчас неприменим. А другого я не знаю. Казалось бы, можно просто успокоиться и попробовать довериться мужчине, но…

Но пока я не могу до конца решиться на это. Потому что где-то в глубине души трещина на хрупком доверии, появившаяся после находки в его столе, до сих пор напоминает о себе.

И всё же сейчас у меня нет сил воевать. И ко всему прочему я понимаю, что он прав. Сама ведь уже об этом думала. Но всё же так горько осознавать то, что он скоро уйдет, а мне останется изводить себя переживаниями и безумными мыслями.

Молча и едва заметно киваю, признавая своё поражение и демонстрируя вынужденное согласие, глядя в сторону. Почему-то я сейчас не могу смотреть Марку в глаза, будто он проберётся слишком глубоко и узнает обо мне что-то, что я пока не готова открыть. Словно уязвимость сейчас опасна.

— Спасибо, — целует в лоб, прижимая меня к себе за затылок.

И в этом жесте я ощущаю что-то новое. Новое для нас. Нашего контакта. И это так удивительно. Я не могу до конца ему доверять, не могу позволить себе такую вольность, но Марк в этой поездке открывается для меня с новой стороны. И я не понимаю, это игра, очередная маска, ложь или та его часть, которую я раньше не видела? Или не хотела видеть.

Не давала возможности ей проявиться.

Ведь я только и делала, что выбешивала его, провоцировала, делала всё наперекор. Не то чтобы намеренно, но… у меня всегда были причины и мотивы. Просто, мы в этих историях часто шли в противоположные стороны. Видели моё участие по-разному. И ведь не все мои решения Марк понимал, потому что я всегда была не до конца откровенна. Возможно многого бы удалось избежать, если бы мы изначально не встретились на той ноте, на которой получилось.

Но как мне нужно было прийти? Ведь я шла по следам, оставленным несовершеннолетний сестрой, преподнёсшей всё так, будто она идёт устраиваться танцовщицей в его клуб. Вряд ли это подразумевает милую беседу за чашкой чая, верно?

— Постарайся поспать, Алана. Возможно я вернусь очень поздно, не хочу, чтобы ты меня ждала.

— Думаешь, получится уснуть в этой дерьмовой ситуации? — хмуро смотрю на него, на секунду предположив, что он самый настоящий псих, если думает, что я усну.

— Думаю, что ты и так слишком измотана, чтобы доводить себя ещё сильнее. Я вернусь, детка, обещаю. Не волнуйся, — проводит ладонью по моей щеке, — Поспи.

Если бы всё было так просто.

Не отвечаю и наблюдаю за тем, как Марк поднимается в полный рост и идёт в сторону своей сумки. Ловко расстегивая молнию, мужчина запускает руку между двумя чёрными половинами ткани и достаёт оттуда что-то, чего я пока не вижу.

Но как только мои глаза ловят пистолет, который мужчина сжимает в руке, дыхание останавливается.

— Эй, какого хрена? Зачем это? — чувствую, как к горлу подступает ком, а тело наливается свинцом.

В воспоминаниях мелькает тот период, когда Марк увёз меня в свой дом и оставил там одну, уехав разбираться с проблемами, навалившимися на нас тогда. Его возвращение в перепачканной чужой кровью одежде, огромные синяки на сильном теле, внезапный отъезд сразу после возвращения. И пистолет, который он брал с собой, уходя из дома.

Меня всегда пугало оружие. Началось всё с того момента, когда застрелили моего парня. Помню его белое, абсолютно лишенное крови лицо на похоронах. Убитую горем мать. Словно постаревшего в одночасье отца. Жизнь их сына и моего любимого унесли восемь пуль, выпущенных кем-то в его грудь.

Восемь!

И от вида грёбаного оружия с тех пор я просто столбенею. Не хочу и близко находиться с этим мерзким изобретением человечества.

— Пользоваться умеешь?

— Нет! И не хочу. Марк, убери его нахрен, прошу тебя, — резко встаю со стула, отшатываясь назад.

— Эй-эй, тише, — мужчина отводит руку с оружием чуть назад, — Это для твоей безопасности. На крайний случай. Думал, тебе так будет спокойнее.

— Не будет, — отрицательно качаю головой, — Не хочу.

— Тише, детка, тише. Тебе не обязательно его использовать. Просто знай, что он есть, ок? Если вдруг что-то пойдёт не так — пали, не задумываясь, поняла? С последствиями я разберусь.

— Марк, прекрати, — начинаю злиться, на что Марк кладёт пистолет на один из комодов так, чтобы его не было видно.

— Алана, успокойся и послушай меня. Я оставлю ствол здесь, хочу чтобы ты была в безопасности. Брать его или нет — выбирай сама. Но он будет лежать за этой чёртовой вазой. Это просто подстраховка. Скажи что поняла.

Молча смотрю на него, желая выбросить этого черного убийцу в окно при первой же возможности. От одной только мысли о том, чтобы находиться в одном номере с пистолетом Марка, который, наверняка, уже ни раз применялся для жестоких дел, хочется уйти и не возвращаться. Сколько на нем крови? В скольких ситуациях Марк обращался к нему? Сколько жизней, таких как в моём прошлом, невинных и любимых, он мог унести?

— Поняла? — подходит ближе, хмуря тёмные брови.

— Поняла, — бросаю недовольно, скрещивая руки на груди, — Пусть лежит где хочешь. Я к нему не притронусь.

Вероятно почувствовав что эта ситуация разбередила во мне болезненные воспоминания, мужчина вновь удивляет меня, деликатно промолчав и отделавшись одним коротким кивком.

Надеюсь к обсуждению этого вопроса мы никогда не вернемся, потому что это одна из тем, которая лежит в сундуке неприкосновенных воспоминаний вместе с днём гибели родителей. И говорить об этом я запретила себе раз и навсегда. Иначе поднимется такая боль, которая захлестнёт меня как цунами, не оставляя возможности выкарабкаться.

Нет. Есть вещи, которые я закопала слишком глубоко. И возвращаться к ним, чтобы пережить ещё раз, просто не готова.

Три часа. Три грёбаных часа я лежу и смотрю в потолок, абсолютно не в силах сомкнуть глаз. Да и о чём вообще разговор? Разве смогу я уснуть, зная что Марк сейчас неизвестно где выслеживает неизвестно кого неизвестно с каким результатом и последствиями?

Даже звучит как бред.

И всё же это так. Он ушёл, а я осталась в номере сходить с ума от одиночества и неизвестности. И ещё от одного мерзкого, раздирающего меня и мою гордость чувства.