Чтение онлайн

Гектор покачал головой.

— Сейчас уже не так, Парис. Если бы мы согласились с самого начала, тогда, возможно, наши враги не были бы столь многочисленными. Но сейчас все обстоит по-другому, брат. Царь уже мертв, и царица убита. Эта война будет вестись до последней капли крови. Никто не отступит. Либо падут Микены, либо падет Золотой Город.

— Значит, они придут сюда? — спросил Диос. — Мы не можем их остановить?

— Они придут — с севера, с юга, с моря. Агамемнон, Менелай, Ахилл, Одиссей… — голос Гектора на мгновение прервался. — И все мелкие царьки, главари разбойничьих шаек, наемники, ищущие поживы.

— Но ты будешь здесь и разобьешь их, — сказал Диос.

— Если на то будет воля богов, Диос, я буду здесь. Как и вы, мои братья.

Диос открыто рассмеялся и хлопнул Париса по спине.

— Ты слышал, Парис? Ты станешь героем!

Взяв у Париса шлем, Диос нахлобучил его брату на голову. Шлем был слишком велик и сполз тому на глаза.

— Похоже, великий Геракл вернулся из Элизиума!

Парис стащил шлем и бросил им в Диоса, но тот увернулся. Шлем ударился о стену и зазвенел на полу. Парис кинулся на Диоса и схватил его за тунику. Диос покачнулся, оба упали. Диос попытался встать, но Парис ухватил его за лодыжку и потянул обратно.

Гектор улыбнулся, вспомнив детство. Диос и Парис всегда были близкими друзьями. Они представляли собой странную пару: Диос, непослушный и своенравный, и Парис, тихий и ученый.

Внезапно прогремел голос Приама:

— Что, во имя Аида, тут происходит?!

Два брата перестали бороться и вскочили. Приам с раскрасневшимся от гнева лицом подошел и сердито уставился на них.

— Клянусь яйцами Ареса, вы что, идиоты? — закричал он. — Сыновья Приама не ссорятся, как дети!

— Прости, отец, — сказал Парис. — Это я виноват.

— Думаешь, мне интересно, кто из вас виноват? Убирайтесь с глаз моих, вы, оба!

Он показал на помятый бронзовый шлем.

— Чей он?

— Мой, отец, — ответил Парис.

Приам подцепил ногой шлем и ловко подбросил его вверх, послав в сторону Париса. Юноша нерешительно протянул руки, и шлем ударил его по пальцам. С криком боли он отпрыгнул назад, а шлем снова запрыгал по полу.

— Я, должно быть, был болен лихорадкой, когда тебя породил, — язвительно усмехнулся Приам, повернулся и зашагал обратно в Янтарную Комнату.

Оскорбление эхом отдалось в коридоре; Парис остался стоять с пришибленным видом.

Гектор подобрал шлем и протянул ему.

— У отца сейчас много забот, брат, — сказал Гектор.

— Может быть, — безрадостно отозвался Парис. — Но разве он когда-нибудь упускал возможность унизить своих сыновей?

Диос шагнул вперед и обнял младшего брата за плечи.

— Не относись к этому так серьезно, Парис, — посоветовал он. — Приам старый и все чаще болеет. Если повезет, мы с тобой проживем достаточно долго, чтобы помочиться на его погребальный костер.

Парис ухмыльнулся.

— Это ободряющая мысль.

Три брата вышли из дворца на утренний свет. Диос и Парис отправились в нижний город, а Гектор вернулся в свой дворец.

Там он нашел маленького Астианакса, игравшего в саду с нянькой. Ребенок, облаченный в маленький кожаный нагрудник и шлем, бил игрушечным мечом по щиту, который держала нянька.

Увидев Гектора, мальчик бросил деревянный клинок и побежал к Гектору с криком:

— Папа!

Тот упал на одно колено, подхватил Астианакса, подбросил высоко в воздух и поймал.

Астианакс восторженно завизжал. Гектор крепко обнял его.

— Ты будешь теперь чудовищем, папа? — спросил Астианакс.

Гектор посмотрел в сапфирово-голубые глаза ребенка.

— А что должно делать чудовище?

— Оно убивает людей, — ответил Астианакс.

Гектор снял с головы мальчика маленький шлем и взъерошил рыжие волосы.

— А могу я немного побыть просто папой и крепко тебя обнять?

— Нет! — закричал Астианакс. — Я хочу убить чудовище!

Гектор опустил ребенка на землю, а сам встал на колени.

— Давай, попытайся, — прорычал он и, оскалив зубы, взревел оглушительно, как лев.

Астианакс завизжал и отбежал на несколько шагов, чтобы спрятаться за няньку.

Потом, подобрав деревянный меч и размахивая им, маленький мальчик ринулся на Гектора.

Глава 4

Кровь на рыночной площади

Торговец Плотей влюбился в Трою за те шесть лет, что прожил в этом городе. Несмотря на то что он был чужестранцем, его тепло встретили соседи, с ним учтиво обращались другие торговцы, и он начал считать Золотой город своим домом по сердцу, если не по крови. Жизнь была добра к Плотею, и он каждый день возносил благодарности в храме Гермеса, жертвуя богу торговли, обутому в крылатые сандалии, белых голубей. Десять раз в году он приносил жертвы и Афине, богине-хранительнице Трои, и раз в году жертвовал десять золотых слитков храму Зевса — Отца Всего Сущего.

Плотей был прежде всего человеком религиозным и благочестивым, а в своих родных краях считался человеком непоколебимо верным. Этой славой он гордился всю жизнь. До сегодняшнего дня.

Плотей тихо сидел с гостем в укромном уголке своего сада, неподалеку горела жаровня. Посетитель был младше и тоньше тучного Плотея; торговец был краснолицым и дружелюбным, а у его гостя были впалые щеки и холодные глаза.

Холодный ветер пронесся по саду. Угольки взвились над жаровней. Гость тихо выругался. Плотей увидел, как он отряхивает свой голубой плащ, и понял, что на одежду попал горячий пепел.

Плотей потер глаза. Они слезились от яркого солнечного света, из-за которого болела голова.

— В доме было бы теплее, — сказал его гость.

— Да, — согласился Плотей. — Но здесь, на холоде, Актоний, нас никто не услышит.

— Ты уже знаешь, что от тебя требуется, — сказал Актоний, потянув себя за тонкую черную бородку. — Нам больше не нужно об этом говорить.

— Ты не понимаешь, что предлагаешь мне, — возразил Плотей.

Актоний поднял руку и помахал пальцем.

— Я ничего не предлагаю, Плотей. Я принес тебе приказ твоего повелителя. Твой царь желает смерти своего врага. Ты и твои сыновья убьют этого злого человека.

— Вот так просто? — краснея, огрызнулся Плотей. — Мои мальчики достаточно храбры, но не обучены таким делам. А я, как ты видишь, в полной мере наслаждался прекрасной едой Трои. Почему это просят сделать именно нас? Почему не людей вроде тебя? Почему не воинов и не наемных убийц?

Холодные глаза гостя стали еще жестче.

— Итак, — сказал он, — теперь ты ставишь под сомнение мудрость своего повелителя. Ты, червь! Все, что у тебя есть, дал тебе царь Агамемнон. Ты поклялся служить ему всеми силами, что бы ему ни понадобилось. А теперь пятишься при первой же опасности.