Чтение онлайн

Антиной опять посмотрел на Секундоса, потому что старик двинулся на него, высоко держа щит и готовясь ткнуть мечом. Антиной засмеялся.

— Старый дурак, ты должен был покинуть море много лет назад. Твои мышцы стали дряблыми, кости — хрупкими, быстрота ушла.

С этими словами он рванулся вперед и сделал обманное движение, целя в пах. Секундос быстро опустил щит, чтобы отбить удар, и Антиной вогнал меч в грудь старика над верхней кромкой щита. Секундос застонал и упал на спину, щит его зазвенел на полу.

В центре зала Одиссея окружили пираты, но он ринулся на них, выкрикивая проклятия.

— Взять его живым! — прокричал Антиной. — Он нужен мне живым!

Внезапно огромные двери распахнулись настежь, и новые воины с боевым кличем волной хлынули в зал.

— Пенелопа! ПЕНЕЛОПА!

Антиной застыл в ужасе: все новые и новые воины врывались во дворец. Среди них был воин в шлеме с забралом и в нагруднике из сверкающей бронзы. Он врезался в ряды пиратов, убивая их одного за другим.

Пираты снова в панике отступили. Некоторые выбежали в боковые двери, ведущие в комнаты слуг. Другие попятились к трону.

Воин в бронзе преследовал их по пятам, его меч рубил и убивал, кровь брызгала из-под клинка.

Теперь черноволосый гигант был рядом с ним. Антиной никогда еще не видел такого смертоносного воинского искусства, он не верил, что такое вообще возможно. Воин в бронзе был быстр, он уворачивался от направленных на него клинков, а его меч разил с невероятной точностью. Гиганта окружала аура непобедимости, он прорубал себе путь сквозь ряды пиратов, валя людей с ног.

Антиной попятился, выискивая пути к спасению.

Потом он увидел, что Одиссей приближается к нему; кровь текла из многочисленных порезов на руках и плечах царя. Приземистый царь ринулся вперед, заставив пиратов перед ним броситься врассыпную, и кинулся на Антиноя.

Предводитель пиратов выкрикнул ругательство и прыгнул ему навстречу. Их мечи столкнулись. Левая рука Одиссея метнулась, как атакующая змея, ухватила Антиноя за тунику и подтащила ближе; царь ударил пирата лбом в лицо, разбив ему нос. Полуослепший, Антиной пытался вырваться из хватки Одиссея. Но не смог. Боль, ужасная и обжигающая, пронзила его живот и поднялась вверх, к легким. Силы оставили его. Звуки битвы зазвучали глуше. Он понял, что смотрит в глаза Одиссея, и не увидел в них ни капли жалости.

Меч был наполовину вытащен из его живота, а потом жестоко повернут. Дикая боль разорвала грудь пирата. Клинок выдернули из его тела, а вслед за лезвием вывалились его внутренности. Упав набок, как окровавленная тряпка, Антиной умер прежде, чем ударился об пол.

Старый Секундос, с лицом пепельно-серым от боли, дотащился до Пенелопы. Ему отказывали силы, и он сел, прислонившись к трону, а потом соскользнул на пол.

Снаружи дворца удирающие пираты были встречены тучей стрел, а затем на них ринулась дюжина возглавляемых Ониакусом бойцов с «Ксантоса».

Несколько пиратов выжили и прорвались — только чтобы натолкнуться на огромного однорукого черного человека. Прыгнув вперед, Биас пырнул первого врага в шею, потом вонзил клинок в грудь второго. Третий сумел сбежать, но стрела с черным древком ударила его в спину. Он сделал несколько спотыкающихся шагов и рухнул на землю лицом вниз.

Некоторые пираты спаслись через боковые двери и ринулись на берег. На огромной галере «Ксантос» было темно, и уцелевшие побежали к ней, надеясь захватить корабль. Когда они взобрались по свисающим с борта веревкам, над ними появились черные тени, и в беглецов вонзились стрелы, выпущенные с верхней палубы. На корме корабля стояла Андромаха, спокойно стреляя из лука вместе с несколькими другими лучниками судна, ее стрелы поражали пиратов с холодной меткостью.

Во дворце бой был закончен. Некоторые пираты взывали о пощаде. Ни одному из них пощада дарована не была.

Одиссей бросил меч, побежал к жене и встал рядом с ней на колени. Быстро развязав ее руки, он нежно взял ее обритую голову в ладони и поцеловал в лоб.

В глазах Пенелопы стояли слезы.

— Пожалуйста, прости, — сказал он. — Это все моя вина.

Пенелопа вцепилась в него здоровой рукой и мгновение они молчали, обнявшись, едва осмеливаясь поверить, что они снова вместе и в безопасности.

— Я знала, что ты придешь, Уродливый. Это был самый глупый поступок, какой ты когда-либо совершал, — пробормотала она наконец.

Подняв руку со сломанными пальцами, Пенелопа нежно погладила его лицо.

— Посмотри на себя: сплошные синяки и порезы.

Воин в бронзовом нагруднике приблизился к ним и снял с головы шлем. Пенелопа посмотрела в его небесно-голубые глаза.

— Я думала, в мире осталось немного вещей, способных меня удивить, — сказала она. — Но ты доказал мне, что я ошибаюсь. Добро пожаловать в мой дом, Геликаон.

Она посмотрела мимо него на забрызганного кровью гиганта.

— Я Ахилл, — сказал тот.

— Ты и не мог бы быть никем иным, — ответила она.

Следующую пару дней люди с «Ксантоса» помогали команде Одиссея подбирать тела пиратов и готовить погребальные костры. Беженцы вернулись из убежищ на холмах в свои разграбленные дома.

Андромаха присоединилась к женщинам Итаки, когда те двинулись через мегарон и прилегающие комнаты, отскабливая кровь и отчищая грязь, которые оставили после себя пираты и их шлюхи.

Пенелопа почти не показывалась, а Одиссей появлялся лишь изредка.

К вечеру третьего дня дворец стал более пригоден для жилья.

Очищение домов помогло почувствовать, что жизнь снова вошла в свою колею, но многие потеряли близких, и над селением витал дух отчаяния. Единственный хирург Итаки был убит пиратами, и о раненых заботились Биас, Ониакус и Андромаха: они имели некоторый опыт в использовании трав и лечебных растений.

Незадолго перед рассветом четвертого дня Пенелопа вышла из своих комнат и стала ходить среди раненых; вокруг ее обритой головы был повязан яркий, вышитый золотом шарф. Она не могла помочь в работе, потому что ее пальцы были в лубках. Но она сидела со страдальцами, разговаривала с ними и подбадривала их.

Старый Секундос умирал. Пенелопа пошла туда, где он лежал на солнышке на тюфяке. Он попросил вынести его наружу, чтобы он мог в последний раз увидеть Великое Зеленое.

При появлении Пенелопы он улыбнулся и проговорил:

— Слишком старый… и нерасторопный… А было время…

— Да, — ответила Пенелопа нежно, — ты был слишком стар, чтобы победить. Но не слишком, чтобы спасти мою жизнь и жизнь моего ребенка.

Слабая улыбка тронула губы старика.

— Всегда… хотел попасть… в одну из историй Одиссея.