Чтение онлайн

Щегловитов. — Кем это было представлено? Не прокурором палаты?

Председатель. — Прокурором палаты.

Щегловитов. — Прокурором палаты был представлен весь материал?

Председатель. — Вы, вероятно, припоминаете, — так как вы подробно интересовались этим делом…

Щегловитов. — Да, прокурор считал себя обязанным все сведения доносить…

Председатель. — Не знаете ли вы, что министерство юстиции выписывало копии следственного производства по этому делу для гражданского истца Замысловского?

Щегловитов. — Нет, этого я не знаю.

Председатель. — Вы не имели доклада Лядова по этому поводу? Вот относительно этого вы и сносились с департаментом полиции в связи с этим делом…

Соколов. — Скажите, пожалуйста, с Замысловским вы не сносились по вопросу о назначении того или другого обвинителя из состава прокурорского надзора?

Щегловитов. — Нет.

Соколов. — Не было у вас совещаний, — кто бы из всероссийской прокуратуры явился наиболее достойным обвинителем обвиняемого Бейлиса?

Щегловитов. — Нет, это исключительно был мой выбор.

Соколов. — Почему вы не предоставили это местному прокурору, а сочли нужным командировать из Петрограда?

Щегловитов. — Потому, что киевский прокурор судебной палаты находил, что у него подходящих сил нет.

Соколов. — Так что вопрос о назначении прокурора вы сами решили, а по вопросу об экспертах вы никакого вмешательства не допускали?

Щегловитов. — Эксперт мог по закону не явиться, командированный же товарищ прокурора поехал — и был материальными средствами обставлен.

Соколов. — Скажите, у вас не было колебаний между Виппером и Ненарокомовым? И почему вы остановились на Виппере?

Щегловитов. — Это — два выдающихся обвинителя.

Соколов. — Именно между этими двумя лицами вы и колебались?

Щегловитов. — Нет, на Виппере все время мой выбор останавливался…

Соколов. — По вопросу об этом с Замысловским у вас совещания не было?

Щегловитов. — Нет, совещания не было.

Председатель. — Не сносились ли вы с директором департамента полиции по поводу наблюдения за присяжными заседателями по делу Бейлиса? Кто был командирован для наблюдения за всем процессом от министерства юстиции?

Щегловитов. — Лядов, вероятно… [*]

Председатель. — Вы помните, что командированный туда из министерства внутренних дел Дьяченко присылал сему министерству телеграммы по этому делу, которые в копиях сообщались вам?

Щегловитов.— Это я помню.

Председатель. — Вы интересовались этими телеграммами, — вероятно, их читали?

Щегловитов. — Да, читал.

Председатель. — Не остановили ли ваше внимание такие слова телеграммы, вам в копии сообщенной: «Наружное наблюдение за присяжными заседателями пока не провалено. Осуществляется осторожность, но результатов не дает и дать не может…»!?

Щегловитов. — Это я совершенно не помню… Была телеграмма? — значит, я читал…

Председатель. — Если вы это читали, то не можете ли припомнить течение ваших мыслей, которое привело вас к бездействию, к игнорированию таких вещей?

Щегловитов. — Ведь, мне кажется, по этому делу присяжные заседатели были оставлены все время слушания дела в здании суда… Кажется, это было так? Следовательно, какое же могло иметь значение наблюдение за ними?

Председатель. — Тем более, скажу я, что эта телеграмма относится к несколько более раннему времени. Но к какому бы времени она ни относилась, ведь ясно, что здесь чиновник, командированный министерством внутренних дел, совершает действия беззаконные?

Щегловитов. — Конечно, беззаконные.

Председатель. — И, как на зло, свой рапорт в телеграфной форме посылает не только министру внутренних дел, но и министру юстиции, т.-е. лицу, которое блюдет за законами!… «Наружное наблюдение за присяжными заседателями пока не провалено…» — это совсем сыщический язык. «Осуществляется осторожность, но результатов это наблюдение не дает…» 23 сентября 1913 года вам препровождена эта телеграмма… Скажите, почему при доследовании дела дело не дали судебному следователю Фененко, а дали судебному следователю Машкевичу?

Щегловитов. — Потому, что я считал его лучшим из следователей.

Председатель. — Машкевича?

Щегловитов. — Машкевича.

Председатель. — Позвольте вам поставить вопрос, который уже ставился перед вами в государственной думе: как вы вообще относитесь к вопросу о вознаграждении судей, служебном вознаграждении судей в форме их повышения, после какого-либо судебного процесса, в котором они принимали участие?

Щегловитов. — Т.-е. придавал ли я значение?

Председатель. — Нет, не придавали ли вы значение, — а ведь вся Россия знает и знаете вы, что после дела Бейлиса лица, принимавшие участие и не выделявшиеся отрицательным отношением к вопросу о виновности Бейлиса, были все вознаграждены. Вы помните, член государственной думы Маклаков в своей речи обращал на это внимание? Мне интересно: как вы относитесь или относились, в качестве министра юстиции, вот к такому явлению, к такому действию министра юстиции?

Щегловитов. — Мне казалось, что министр юстиции очевидно усматривал в этом случае выдающуюся деятельность этих лиц, и потому этим лицам давал дальнейшее движение…

Председатель. — Причем выдающимися характер этой деятельности определялся не только внешними признаками — энергичностью действий, но еще и внутренними признаками — деятельностью в известном направлении: т.-е. повышались судьи, которые не проявляли себя отношением отрицательным к обвинению, а напротив, проявляли себя положительно в отношении к такому направлению процесса…