Чтение онлайн

Председатель. — А с Вырубовой?

Спиридович. — Тоже был знаком.

Председатель. — В каких отношениях вы были с бывшей императрицей?

Спиридович. — Ни в каких.

Председатель. — Вы бывали у Вырубовой в присутствии бывшей императрицы?

Спиридович. — Бывшая императрица меня не любила, как мне говорили.

Председатель. — Почему она вас не любила?

Спиридович. — Я затрудняюсь ответить. Никто в течение всей моей службы не мог мне на это ответить.

Председатель. — Но некоторая нелюбовь ее чувствовалась всеми?

Спиридович. — Да, это чувствовалось. Может быть, ей казалось, что за ней наблюдают, что ее не охраняют, как она выражалась, а шпионят за ней.

Председатель. — И это приписывалось вам?

Спиридович. — Вероятно.

Председатель. — Воейков вас защищал?

Спиридович. — Трудно сказать.

Председатель. — Почему?

Спиридович. — Слишком неопределенная личность Воейков, чтобы сказать, что он там говорил. Генерал Воейков и все дворцовые коменданты относились ко мне хорошо.

Председатель. — Но не было ли у этой неопределенной личности некоторых определенных черт?

Спиридович. — Как человек, он громадного самомнения. По его мнению, он никогда не ошибается. Если он слушал других, то только слушал, вернее сказать, только слышал. Но на все у него было свое мнение.

Председатель. — Почему Воейков считался центром немецкого влияния при дворе?

Спиридович. — Мне кажется, что это происходило от его родства с Фредериксом, а Фредерикс, по мнению широкой публики, считался немцем. Я лично никогда не слышал от генерала Воейкова что-нибудь в смысле германофильства.

Председатель. — Конечно, вы не слыхали, потому что все-таки была некоторая разница между им и вами по положению. Но в ваших руках было три сотни людей, которые были рассыпаны по Царскому и которые за всем наблюдали, значит, вы были человеком, осведомленным по Царскому Селу.

Спиридович. — Вы немножко неправильно судите о службе подчиненных мне людей, — ведь они заведывали только линией проезда. Между тем, многие думали, что они за всем Царским следят. Может быть, отсюда и проистекает неприязнь ко мне бывшей императрицы.

Председатель. — Но людям, которым вы ставили задачу охранять царя, естественно было поручать наблюдение за всем тем, что царя окружает и откуда могла появиться опасность для него. Вероятно, вы старались хорошо исполнить свою задачу и, стало быть, не ограничивались внешним наблюдением и заботились о том, чтобы проникать внутрь, например, — наблюдали за приезжающими?

Спиридович. — Тут я дохожу до предела моих обязанностей. Все то, что касалось лиц, служащих по министерству двора, меня не касалось. Весь антураж государя меня не касался. Это касалось начальника дворцовой полиции. У него был институт полицейских нарядов.

Председатель. — Кто был начальником дворцовой полиции?

Спиридович. — Герарди.

Олышев. — А не было охранного отделения в дворцовом управлении?

Спиридович. — Нет.

Олышев. — Вы полковника Ратко знаете?

Спиридович. — Знаю. Он был заведывающим особым отделом управления дворцового коменданта при Воейкове.

Олышев. — Может быть, в это отделение входили обязанности охранного отделения?

Спиридович. — Нет. Насколько я помню, когда этот отдел учреждался, то мысль была такова: в нем сосредоточивалась вся переписка, весь осведомительный официальный материал, который присылали дворцовому коменданту все жандармские управления. Ему направляли свои сообщения не только министр, товарищ министра и директор департамента, но и вся Россия.

Олышев. — Это известный циркуляр, где предписывается Воейкову знать все, что делается в России, все революционное движение?

Спиридович. — Ратко это собирал, и мы расписывались в прочтении.

Олышев. — Этот отдел не заведывал внутренней охраной, внутренним розыском?

Спиридович. — Нет, розыска безусловно не было.

Олышев. — Это была сводка материала для доклада государю о внутреннем положении России?

Спиридович. — Да.

Председатель. — Вы были в каких-нибудь отношениях с Распутиным?

Спиридович. — За те девять или десять лет, когда Распутин подвизался тут, я его видел, может быть, раза три или четыре — кажется, в 1915 году.

Председатель. — Где вы его видели?

Спиридович. — В первый раз он приехал ко мне на квартиру в Царское Село, часа в 3 или в 4, чтобы просить устроить одного его родственника.

Председатель. — В каком отношении устроить?

Спиридович. — Дать ему какое-нибудь место. Это, кажется, маленький чиновник; его фамилия Бабиенко. Пробыл он у меня несколько минут, может быть полчаса, он торопился — ему нужно было ехать дальше.

Председатель. — Сколько времени, вы говорите, он у вас пробыл?

Спиридович. — Минут двадцать может быть. Я помню, он на часы все смотрел, так как торопился.

Председатель. — Что же он делал в течение этих двадцати минут?

Спиридович. — Он предлагал вопросы, ходил по комнате, смотрел картины, рассматривал все, спрашивал о моем положении — как, что, где жена, где дети.

Председатель. — Разве жена и дети ваши были в то время не при вас?

Спиридович. — Кажется, дочь была в Петрограде. Тогда я не был еще женат.

Председатель. — А в другой раз при каких условиях вы видели Распутина?