Чтение онлайн

– Император уже обвинил тебя и осудил на смерть, а значит никто тебе уже не нужен. – затем, обращаясь к присутствующим, объявил: – Так как мы находимся здесь, то я обязан попросить сенаторов проголосовать за осуждение ее и других участников, либо за помилование.

Абсолютно все сенаторы подняли руки за смертную казнь.

– Теперь, по просьбе императора, мы должны утвердить закон. Каждый, кто будет подозреваться в заговоре против Нерона, будет арестован, либо казнен без суда. Этот закон уже зафиксирован как срочный, теперь осталось проголосовать!

Все были в ужасе от такого проекта, фактически он развязывал руки Тигеллину, который мог без доказательств арестовать и казнить кого вздумается. В этот раз большая часть проголосовала против. Нерон, сидел молча до голосования, и после, никак не реагируя. Один Офоний не выдержал и закричал:

– Да как вы смеете, этот закон предложил сам император. Время республики, как вы помните, уже давно прошло. Сейчас главный Нерон и если вы со второй попытки не проголосуете за, он подпишет его и без вашего согласия, вы что не знаете правил?

Сенаторы, конечно, знали, что это все это фарс. Достаточно было сказать императору: «Я утверждаю!» и голосование сената не будет иметь никакого значения, ведь все законопроекты, принятые ими, должны утверждаться цезарем, однако они видели пассивность повелителя в этом, значит, могли и сами не голосовать.

– Уважаемый Тигеллин. – сказал сенатор Гай Страбон, вставая с сиденья. – Если сенат примет этот закон, какова вероятность того, что мы сами можем под него попасть?

– Если вы чисты, так чего вам бояться? Если вина не доказана, то любой будет на свободе, это же естественно!

Раздался громкий хохот, и все посмотрели на Галлу.

– Моя вина не доказана, а меня уже осудили, это и есть ваша справедливость? – смеясь, спросила Сатрия.

– Увести ее вон, быстро! – снова закричал Офоний. – Почему она еще здесь?

Когда женщина покинула зал, он продолжил:

– Проголосуйте и я обещаю, сенаторов мы не тронем!

На сей раз уже большинство сенаторов расхохоталось, многие выкрикивали:

– Ты хочешь потом на нас свалить хаос в Риме, да? Пока существует сенат, он никогда этого не примет!

– Значит… скоро сената не будет! – серьезно заявил Тигеллин, затем повернулся к императору и произнес елейным голосом: – Почему ты, повелитель, молчишь? Это же все ради тебя!

Наконец император встал с трона:

– Я утверждаю этот закон, поднесите дощечку ко мне на подпись!

Консул Латеран в ужасе обратился к цезарю:

– Повелитель, подожди, надо все взвесить, за и против!

– Плавтий. – произнес Офоний. – Мы чуть не забыли главное. Ты же есть в списке заговорщиков, который нам дал Сенека. – и он бросил его в консула. – Приговор тебе, немедленная смерть.

Тигеллин выхватил меч и разрубил голову консула. Не только сенаторы подскочили со своих мест, но и окружение, и даже сам Нерон от изумления выронил дощечку, которая упала на мраморный пол. Император внимательно посмотрел на окровавленное тело и громко произнес:

– Смотрите все на предателя! – затем встретился глазами с Флавием-Младшим. – Тит, я же обещал тебе, что будет весело! – и он начал пританцовывать и смеяться.

Взгляды онемевших сенаторов обратились с Офония на Нерона и некоторые из них демонстративно стали покидать зал. Тигеллин же обратился к уходящим:

– Куда же вы? Участие консула было подтверждено почти что всеми заговорщиками. Если хотите, мы можем опять привести Галлу и она скажет правду.

– Есть два вида правды, префект! Настоящая и ваша – трех мерзавцев – ничтожного императора, такого же Тита и конечно же тебя, великий лицемер! – громко произнес сенатор Тразея Пет.

– Преторианцы, именем Цезаря Нерона, арестуйте этого сенатора, ведь это по его вине погибла наша всеми любимая Поппея! – воскликнул Офоний.

Охрана немедля схватила Тразея, который, не сопротивлялся, а только посмотрел на Флавия-Младшего, стоявшего недалеко от него и произнес:

– Я надеюсь ты доволен!? Будь уверен, что скоро вместе с родом Юлиев, бесславно падет и род Флавиев! Проклинаю вас! – и его увели.

Пока Тигеллин пытался вернуть сенаторов назад, Веспасиан, подойдя к сыну, взял его за руку и отвел в сторону:

– Тит, ты видишь, что находиться рядом с префектом становится небезопасно. Он имеет уже просто колоссальное влияние на повелителя. Я прошу пообещай, что до начала игр и во время их ты будешь избегать, молчать и не провоцировать Офония, просто потерпи его и тогда спокойно отправишься в Иудею.

– Хорошо отец, я буду молчать. – шепотом ответил Тит.

Когда они замолчали, зал уже покинула большая часть сенаторов, император и префект. Оставшиеся же стояли и тихо разговаривали, когда мимо них стража пронесла тело консула. Флавии вышли из здания сената и спустились вниз, где на ростре стоял глашатай и громко оповещал толпе римлян решения сената. Паланкина Нерона уже не было, как и многих приближенных. Веспасиан сел в свой паланкин:

– Сын, иди домой, а я во дворец, сегодня буду ночевать дома, а то чувствую, что скоро забуду, как выглядит наша вилла. – и он велел рабам двигаться.

Тит не спеша начал идти, обдумывая то, что произошло сегодня: «Может действительно, лучше попросить императора, чтобы он дал мне приказ и уже сегодня отправиться на поиски Рубрия!? Хотя и так ясно, если Нерон уже дважды повторил, что только после игр, то он никогда не пойдет на попятную. Завтра 19-е апреля последний день Цереалийских игр, значит, император уже может в честь супруги игры провести после 21-го апреля, ведь в этот день проводится праздник Парили в честь основания Рима».

Флавию пришла в голову уместная идея, раз уж он был возле храма божественного Юлия, то почему бы не зайти туда и не попросить погадать ему. Это был небольшой храм, напротив которого находился храм Конкордии и окружен базиликами Эмилия и Юлия. В честь Юлия Цезаря обязался возвести его племянник Октавиан Август в своей клятве мести убийцам римского диктатора.

Тит зашел в храм и, увидев жреца, обратился к нему с просьбой. Тот позвал гаруспика 65 , которому Флавий достал из кремены 66 денарии и жрец взяв их, приказал рабу привести на жертвенный стол овцу. Когда животное было умерщвлено, гаруспик начал определять судьбу. Считалось, что по форме печени и по наличию или отсутствию на ней особых пятен можно узнать, благосклонны ли боги к тем или иным общественным начинаниям и к политическим акциям империи. После долгого изучения жрец, наконец, заговорил: