Чтение онлайн

– Владыка, а когда мне можно будет отправиться в Иудею?

– Завтра поговорим.

Спор указал Флавию на дверь и пошел с ним. Идя по коридорам дворца, юноша начал разговор:

– Я с тобой еще не имел возможности поговорить, но сейчас эта возможность у меня есть. Что ты думаешь обо мне и о моем супруге?

– Это ваши дела, мне незачем о вас что-либо думать. Если тебе нравятся такие отношения, пожалуйста, в Риме каждый делает то, что хочет!

– Скажи, я тебе нравлюсь?

– Я ценитель прекрасного пола всегда был, есть и, дадут боги, останусь! Я хочу жениться, и чтобы мне любимая родила детей, это и будет настоящая семья, и настоящая жизнь, полная прекрасных и удивительных моментов! А тебе я могу только посочувствовать.

– И императору тоже?

– Для цезаря ты временное развлечение, которое, вот увидишь, скоро пройдет, и он опять выберет себе новую, настоящую супругу, будь уверен, я его знаю!

Спор насупился и остальную часть пути шел молча. Когда же они пришли, он указал на дверь и так же молча удалился. Тит, постучав, отворил дверь. В этой кубикуле были три девушки, две из них рабыни, а третья Пепонила. Действительно, Нерон был прав: красавица, другого слова не найти. Стройная, красивая, изящная, в шелковой, прозрачной, золотистой столе, которая подчеркивала всю красоту ее тела, золотистые волосы были длиной до колен, а черные, как бусинки, глаза были загадочны и непонятны. Флавий стоял как вкопанный, пораженной такой красотой. У него было много женщин, но такой красивой, никогда. Пепонила смущенно посмотрела на него и, отвернувшись, кивнула рабыням, чтобы они вышли. Наконец Тит пришел в себя:

– Я рад приветствовать Пепонилу, самую красивую из всех, кого я знал!

– И я рада увидеть человека, с которым давно мечтала познакомиться! Император многое мне рассказал о тебе, и я практически все знаю, кто ты и какой!

– Боюсь, кто я и какой, не знаю даже я! Но раз ты обо мне все знаешь, расскажи и о себе.

Пепонила подошла к кровати и легла, маня рукой, затем сказала:

– Кто я, это не важно, важно, что ты будешь со мной!

Тит бросился к ней на кровать, разорвал столу и стал страстно ее целовать, при этом быстро избавляясь от своей тоги…

Утром Флавий проснулся в очень хорошем настроении, после прекрасно проведенной ночи, а рядом спала красавица. Наконец-то страшный сон его не тревожит и такое приятное и радостное ощущение, что теперь будет все хорошо, все в порядке. Но постепенно здравый смысл начал преобладать над чувствами. «Понятное дело, это Нерон попросил ее развлечь своего друга, а ведь похоже я ей даже не нравлюсь. Да и она мне лишь физически симпатична, любовь к ней я явно не испытываю. Во всяком случае, напряжение она мне сняла и это хорошо». Тит тихонько встал с кровати, надел одежду и, выйдя из кубикулы, пошел к императору. По дороге он встретил Гелия.

– А, расхаживаешь здесь как у себя дома, ты что, ощущаешь себя уже императором? – сказал Гелий, почему-то в этот раз глядя прямо в глаза.

– Когда стану им, я приглашу тебя во дворец в качестве шута! Кстати, хочу тебе высказать поддержку в войне против Офония, я в этот раз на твоей стороне, мне очень понравилась битва в общественных термах, «молодец», так держать!

– Чего это молодец, я же проиграл тогда?

– А ты подумай, почему «молодец»!

И Тит пошел дальше, а вслед ему посыпались проклятья. Приблизившись к покоям Нерона, он велел спросить, примет ли сейчас его император или еще спит. Цезарь уже не спал и велел войти Флавию.

– Скорейшего выздоровления тебе, наш божественный повелитель! – сказал Тит, подходя к императору.

– Да, благодарю. – сурово сказал Нерон. – Как прошла ночь, все хорошо?

– Благодарю, повелитель, девушка просто необычайная!

– А я что говорил, а ты мне не верил. У меня вкус хороший! – затем покосился на Спора, который стоя в углу с кем-то разговаривал и сказал шепотом Титу: – Зачем ты ему сказал, что я его скоро брошу, он вчера рыдал здесь весь вечер, всю ночь и даже утром пытался, здорово достал меня этим. Кстати, откуда ты это узнал?

– Я тебя просто очень давно знаю! А кто твоя невеста?

– Мессалина Статилия! Только это пока большая тайна, ты же никому не скажешь?

– Конечно, нет! – засмеялся Тит. – Это же твоя тайна! – затем, немного подождав, спросил: – Владыка, я могу получить сегодня приказ о назначении меня квестором, чтобы уже завтра отправиться в путь.

– Опять ты за свое. Сколько можно? Поедешь после Флоралийских игр, тем более в тебя влюблена самая красивая девушка империи. Неужели ты ее покинешь? Вот когда поженитесь, тогда и поговорим, куда вы поедете!

Тут-то Флавий понял, надо давить до конца, иначе он уже никогда не уедет из Рима:

– Я не влюблен в Пепонилу, мало того, уже почти забыл про нее, но это не значит, что я неблагодарен тебе, наоборот, очень ценю хорошее отношение ко мне и все, что ты делаешь для меня! Однако больше находиться здесь я не могу, если ты меня не назначишь на эту должность, я займусь поиском Рубрия, буду искать его по всему миру, а так, будучи квестором, я отвлекусь от всего и буду идти спокойно к своей мечте стать сенатором.

Нерон внимательно смотрел на Тита и все слушал. После долгого молчания он спросил очень серьезно:

– Тит, я тебя не спрашивал раньше, почему ты так хочешь в Иерусалим, но теперь спрошу. Что тебе там надо, ты там кого-то должен встретить или найти, а может, ты в чем-то замешан?

– Почему ты так считаешь? – побледнел Флавий. – Я всегда хотел побывать там, люблю опасные провинции. В Карфагене все спокойно, а в Иерусалиме нет. Вот и все.

– Знаешь, я тоже очень многое люблю! – раздраженно начал император и велел всем, кроме Тита, выйти. – Я люблю петь, читать стихи, играть на лире, выступать на сцене, а не заниматься политическими делами, которые просто ненавижу! – он поднялся с кровати и, держась за руку, начал ходить из стороны в сторону. – Каждый день мне приносят разные документы и приказы, которые я должен проверить и подписать, никто не думает, что это меня угнетает. Я бы с удовольствием отдыхал на обычной вилле, как у тебя и у меня не было бы никаких проблем, не было бы никакой ответственности перед империей и ее гражданами. Но нет, боги распорядились иначе. Ты же знаешь, я плохой политик, плохой император, но гениальный поэт. Надо мной открыто смеются все, кому не лень, а за что? За то, что я трачу свою бесценную жизнь на пустые документы, за то, что я не сплю, а все думаю, как вывести империю из экономического кризиса! Неблагодарные, вы все неблагодарные! Вы думаете только о себе, а я вам безразличен. Покажи хотя бы одного человека, который искренне любил бы меня? Таких нет, все ищут выгоду, всем что-то надо от меня. Тигеллину и Гелию – власть, Спору – ауреи, Нимфидию – поощрение его амбиций, тебе – сенатора. Вот видишь, разве я неправ? Я к вам со всей любовью, а вы, смертельно ранили мое сердце, я умру с горя и некому будет подать мне руку помощи! – Нерон, весь в слезах, правой рукой схватился за голову и медленно начал опускаться на пол.

Тит подбежал и вовремя подхватил императора, затем потащил его к кровати и положил на нее:

– Если хочешь, повелитель, я от всего откажусь ради тебя, чтобы быть всегда рядом. И не надо мне ни должности квестора, ни сенатора, только бы видеть тебя всегда радостным и веселым.

Нерон обнял крепко Тита и долго не выпускал его, пока в покои не вошел Офоний со Спором.

– Так-так, что тут у нас? Ага, новая любовь императора, боюсь, что тебе здесь больше делать нечего Спор, так что вон отсюда! – сказал Тигеллин и Спор со слезами убежал.

Нерон отпустил Флавия и повернулся к Офонию:

– Ты что, ненормальный, зачем ты выгнал Спора? Это было всего лишь дружеское объятие.

– Конечно… я так и понял. А по какому поводу тогда объятия?

– По тому поводу, что отныне Тит будет постоянно при дворе, особой, приближенной ко мне и никуда не уедет!

– Еще как уедет, если не хочет пожалеть об этом решении!

– Я сказал, что не уедет, значит, он останется!

– А кто тогда доставит послание Цестию? – спросил Тит.