Чтение онлайн

– Здесь мы держим тяжелое, что не хочется таскать вверх-вниз по лестнице, – объяснила Мэйв, ведя его к упомянутой лестнице – деревянным ступеням в подвал. – Легкое, вроде одежды, лежит внизу.

Это походило на первые кадры ужастика, в котором Корваллис никогда бы не выбрался из подвала, но отступать было поздно. Мэйв спускалась по лестнице обычным шагом, хотя и с некоторыми предосторожностями – держась за перила и наклоняясь в сторону сильнее, чем человек на здоровых ногах. Сквозь серебристый спандекс было видно, как движутся ее трицепсы и мышцы спины. Бетонный пол внизу выглядел так, будто на него многократно проливали разные напитки. Свет Мэйв включать не стала, сочтя, что хватит и маленьких окошек под потолком.

– Аккуратно, не споткнись, – посоветовала она, что было трогательно, поскольку Корваллис-то шел на своих ногах.

Повсюду по какой-то неочевидной ему схеме были расставлены картонные коробки разного размера и древности. Некоторые были открыты. Там лежали футболки, не сложенные, а брошенные как попало. Преобладали логотипы «Каньонленд эдвенчерс» и прочая туристическая символика, связанная с Моавом, штатом Юта или рекой Колорадо. На коврике в углу валялась огромная груда футболок. Пахло чистой тканью.

– Что такое «Зтетика»? – спросил Корваллис, беря черную футболку с совершенно другим, абсолютно не туристическим логотипом.

– Мой покойный стартап. Понимаешь, если соединить «протез» и «эстетика», отрезать начало…

– Понял.

– Слово «протез» из греческого, – настаивала она, как будто он с ней спорит. – От «простетика», что означает «прибавление». Протез прибавляет силы.

Корваллис кивнул:

– Здорово! Отличное название.

Она вроде бы осторожно приняла комплимент, но тут же отбросила:

– Дурацкое слово. Звучит нелепо и некрасиво.

– Это хорошее условное название, – сказал он. – Перед выходом на рынок нанимаете брендинговую компанию, и она придумывает красивое название для публики.

Это вроде бы немного ее успокоило.

– Можно я возьму такую? – спросил Корваллис, показывая футболку с надписью «Зтетика».

– Почему?

Он не стал говорить, что у айтишников это своего рода фетишизм – коллекционировать вещи с символикой безвестных сгинувших компаний.

– Мне нравится название и то, что оно значит. И это память о сегодняшнем дне.

Она фыркнула:

– О дне, когда Моав разбомбили?

На миг он умолк, напуганный силой ее ехидства. Ощущение было такое, словно он ехал по прекрасной дороге на полностью исправной машине и неожиданно улетел в кювет.

И тогда Корваллис одновременно включил обоих Фортрастов, Ричарда и Зулу.

– Нет, – сказал он. Кровь прилила к лицу и к ушам, так что собственный голос показался ему чужим. – О дне, когда я ехал с тобой в кузове.

Она попятилась на шаг и подняла брови:

– Можешь взять. Размер правильный выбери.

– Ладно. Не смотри на меня.

Он стянул тунику через голову и бросил на пол.

– И ты, – ответила Мэйв.

Послышались щелчок, глухой удар и свистящий шорох. Корваллис обернулся и увидел, как Мэйв стягивает серебристую кофту. Для этого ей пришлось скинуть с плеч красные подтяжки, так что карго-шорты упали на пол. Теперь она осталась в спортивном лифчике и бабушкиных трусах.

– Ой, извини, – выговорил он.

– Ты смотрел? – шутливо возмутилась она. – Пустяки. Ничего такого, чего ты не мог бы увидеть на пляже, верно?

Корваллис вновь повернулся к ней спиной и делал вид, будто перебирает футболки.

– И все равно… я не хотел…

За спиной послышались бионические шаги.

– Тебе помочь?

– Спасибо, и я сам.

Мэйв подошла очень близко и, протянув руку из-за его спины, вытащила футболку.

– Эта будет классно на тебе смотреться. Повернись, проверим размер.

Корваллис повернулся. Мэйв приложила к нему футболку и оглядела его сверху донизу.

– Коротковата. Дуделку не закрывает, – сказала она.

Корваллис предположительно угадал, что означает термин.

– Семейные трусы не идеальны в вопросах сдерживания дуделки, – признал он.

– В одной из коробок есть зтетиковские плавки. Эластичные и плотные. – Она бросила футболку в коробку.

Мгновение они стояли, глядя друг на друга почти в упор. Когда Мэйв стянула капюшон, спутанные волосы рассыпались по спине. Она даже не удосужилась их расправить.

Корваллис медленно взял ее за бедра.

– Знаешь, что было, когда умер мой друг и первый шок остался позади? Примерно ко времени похорон? – спросил он.

– Тебе совершенно некстати хотелось трахать все, что движется?

– Да. А с тобой такое бывало?

– Ага. Когда умер отец. Когда умерла моя компания. И теперь. Хотя в данном случае никто не умер. – Мэйв шагнула ближе, так что его выпирающая под семейными трусами дуделка оказалась в четверти дюйма от ее живота. – Это от мыслей о смерти, да? Типа «жизнь коротка – надо ею пользоваться».

Он притянул Мэйв к себе и прижал стоящую вертикально дуделку к ее животу. Мэйв обхватила его шею и прижалась крепче. В итоге они занялись сексом на огромной груде футболок, которые было удобно хватать комами и подсовывать под себя для смены поз. Мэйв почти ничего не говорила, но у Корваллиса сложилось впечатление, что она хочет трогать себя и при этом иметь возможность смотреть ему в лицо. Они сумели это осуществить за счет, как сказали бы в пауэрпойнтовской презентации, гибкой перекомпоновки футболочной модульной структуры. Корваллис кончил первым, что было почти неизбежно, так как у него три года никого не было. Но он не выходил, пока не кончила она, глядя на него из-под полуприкрытых век.

Через какое-то время Мэйв попросила отнести ее на закорках в душ и оставить в кабинке. Потом Корваллис спустился в подвал за ее протезами. Покуда она мылась, он сделал попытку прибраться. Его сперма, следуя своему предназначению, ухитрилась распределиться по максимальному количеству футболок, а также по коврику. В углу подвала стояла стиральная машина; Корваллис забил ее до отказа и включил. Тут же сквозь белый шум душевой кабины прорвался голос Мэйв, сообщавшей, что он чертов придурок. Корваллис переключил цикл на холодную воду.