Чтение онлайн

— Передаю приветствие от "центурионов, которые всё помнят", — первое, что сказал я. — Всему, рано или поздно, приходит конец. И Федерации, и Империи.

— И ради чего всё это? — прошипел сквозь боль император. Какой же он жалкий сейчас. За всем пафосом прячется обычный человек. Совсем не необычный, а вполне пересечный. Когда он потерял власть, то стал никем. — Империя предложила мир, а вам оказалось мало?

— Какой мир? — засмеялся. — Я похож на дурака? Убить лидеров восстания и захватить все территории — это не мир. Это война. И ты стал жертвой своих высоких амбиций. Пытаясь ухватиться за всё, потерял последнее, что осталось.

— Предатели, — пробормотал бывший правитель. — Предатели везде. Надо было ещё более жёстко всех фильтровать.

— Дурак, — с презрением бросил я. — Твои чистки и заставили всех, кто до этого сомневался, предать тебя. Забавно было наблюдать превращение одного тамплиера из цепного пса в "к чёрту это государство".

— И чего ты хочешь в обмен на мою жизнь? — наконец-то спросил он.

— Я? На самом-то деле многое. Но я же знаю, что ты опять соврёшь, — посмотрел на ленту. Ещё одна пуля со внешней стороны пулемёта. Значит, ещё одна в казённой части.

— На этот раз без лжи, — он посмотрел на меня, не в силах найти глаза за шлемом. Он полон отчаяния и готов пойти на что угодно, чтобы сохранить жизнь.

— Ну, если действительно честно…

— Да! — выкрикнул. — Да, клянусь! — перебил тот. Быстро же начал давать клятвы.

— Ладно, — я нажал на крючок и выпустил две последние пули ему в грудь. Он не умер мгновенно, но из рта начала идти кровь. Точнее, это кашель. Я же вздохнул и скинул пустую коробку с плеча, после чего достал из-за спины вторую и, для начала вытянув кусок ленты, зафиксировал её в том же месте, вставил конец в казённую часть оружия и передёрнул затвор.

— Мне это не причиняет удовольствия. Простите, но иначе нельзя, — сказал я и выпустил длинную очередь в сына императора, после чего перевёл взгляд на его жену, которая не в силах совладать с эмоциями, и нажал спусковой крючок. Зажал… Лишь потратив около половины оставшегося боекомплекта, я пришёл в себя и посмотрел на ствол. Дымится. Теперь я точно не солдат. Теперь я убийца. Как низко я пал?

Кира вышла из комнаты Давиана и сначала зашла к себе. Она оставила на тумбочке свой складной нож. Нет, он ей никогда не служил в качестве оружия. Он совсем не подходит для этой роли ввиду короткого лезвия. Это напоминание. Ада при их последней встрече выцарапала на внутренней части одной из половин рукояти слова: "Мир забудет, но ты — никогда". Она не объяснила суть этой фразы, но это не нужно. Жрица нашла в них глубину, которую не поймёт никто другой. Это напоминание о всём том, что она сделала. И о добром, и о плохом, ведь с кем, как не с ней, эти воспоминания останутся на всю жизнь?

Спрятав нож в карман, девушка потянулась и вышла обратно в коридор. Подошла к комнате Велериума и постучала.

— Что-то нужно? — генерал открыл дверь и удивился такому визиту.

— Можно поговорить? — спросила иерихонка.

— Да, конечно, — удивлённо ответил мужчина и пропустил её к себе. Кира же, не стесняясь, взяла себе стул и присела на него, закинув одну руку за спинку, а второй предложив сесть Велериуму.

— А я думал, что Давиан слишком вольно ведёт себя, — вздохнул генерал и всё же присел. Он понимает, что любые его приказы будут восприняты как пустой звук.

— Не стоит заблуждаться: ты о мне ничего не знаешь, — уверенно заявила девушка.

— Я удивлён, — признался собеседник.

— Чему же?

— Впервые имею честь разговаривать с вами.

— Действительно, — согласилась. — Неправильное начало, как для иерихонской жрицы.

— Вы забыли сказать "бывшей".

— Ты так уверен в этом? — Кира ехидно улыбнулась. — Я никогда не переставала быть ею, и Давиан это знает лучше кого-либо. Но да ладно, не за этим я сюда пришла.

— Я уж думал, что просто поговорить захотелось, — вздохнул мужчина.

— Увы. Мне всё это не особо нравится, но всё же задам несколько вопросов, ладно? Только не стоит врать "иерихонской ведьме."

— Что вы имеете ввиду? Если вопрос не провокация, то я готов ответить на него. Но не потому, что это просите вы. Это потому, что я уважаю Давиана и, как вследствие, не собираюсь грубить его приближённым.

— Вот как оно? — жрица удивилась и отложила этот ответ себе в память. Интересно, очень интересно. — Тогда первый вопрос, если ты готов отвечать.

— Давайте уже, — Велериум от этой абсурдности устало потёр глаза. Он не понимает, почему друг послал к нему разговаривать Киру, а не пришёл сам.

— Ещё в зародыше идеи восстания ты планировал попросить помощь в Империи?

— Допустим. Я не понимаю суть вопроса сейчас. Да, я чётко понимал, что без внешнего финансирования ничего не получится.

— А как насчёт того, что многие примкнули к этой затее из-за страха, что их головы полетят так же, как Давиана? — девушка идёт по цепочке, постепенно подводя к сути вопроса, а не вывалив всю суть сразу на голову. Так можно составить куда более подробную картину того, что происходит в голове собеседника. Это ей приносит некое удовольствие: вспомнить то, чему училась так давно.

— Это отрицать было бы глупо. Такое ощущение, что я на допросе.

— Так и есть. Почему? Где-то позже узнаешь. Раз ты не отрицаешь ничего, то так даже лучше. Хорошо, что ты не врёшь. Итак, тогда почему доказательства, которые указывали на Империю в деле Давиана, внезапно исчезли вместе со всеми людьми? Так ты пытался вытащить своего друга из тюрьмы? Или же ты просто воспользовался им, как инструментом в достижении какой-то своей цели? К примеру, организации восстания.

— Что? Да это бред! — мужчина начал параллельно с самим вопросом говорить. — Я бы ни за что так не поступил с Давианом. Я подозревал, что это сделала Империя, но что я мог сделать? Уже ничего не изменить, а вслед за Давианом полетела бы и моя голова. И у много кого ещё. Восстание это была вынужденная мера чтобы сохранить себя и, в том числе, вытащить Давиана. Он мой друг и я бы ни за что не воспользовался им как инструментом. Я не такой, как Империя!

— Ты не такой, как Империя, но при этом с радостью принял их помощь. Немного не складывается, не так ли?

— Это была вынужденная мера. Я не в восторге от того, что происходит, но выбора не было.

— Выбор был. Ты не думал, что Давиан хотел бы, чтобы всего этого не было? Ты не думал, что было бы лучше для всех, если бы ты просто защитил того, кого считал другом. А что же ты сделал? Ты опустил руки и стал марионеткой Империи. Ты не думал, что Давиан предпочёл бы оставаться в криосне, а не принимать участие во всём этом?

— Он мог отказаться!

— И как ты себе это представляешь? Вы все использовали его.

— Я не… Я… Он мой друг. Я не хотел чтобы всё было так, — Велериум опустил голову и схватился за неё. Хватило совсем немного нажать на больную тему, как он сломался.

— Скажешь, что тебе жаль? Да, ведь это всё исправит, — Кира встала и посмотрела на собеседника с презрением.

— Он мог сказать мне, что не хочет больше. Я бы его послушал, — дрожащим голосом ответил мужчина.

— Да неужели? "Велериум, друг, я так больше не могу. Я не хочу больше воевать. Всю жизнь воевал, а теперь не хочу". Ты так себе представляешь? Вы загнали его в жёсткие рамки. Раздавленного, потерявшего смысл жизни и тягу к движению вперёд. Ты не видел те глаза, которые искренне радовались, увидев меня ещё раз.