Чтение онлайн

Вообще-то граф Леофрик выпил. Но не более чем обычно. Он просто приводил себя в чувство. Когда он закрывал за собой дверь винного погреба, чтобы скрыть от мира свою досаду и печаль, ему случилось взглянуть на Годайву, отправляющуюся в путь, и ему понравилась, если очень мягко сказать, картина, которую он увидел. За время, которое она была вне поля его зрения, он вполне осознал, чем он владел, и хорошо подготовился к счастливому воссоединению. «Годайва, может быть, была слегка легкомысленна, – думал он, – ну и что из этого? В самом деле, что!»

Мне приятно сообщить, что все вышло на славу. Временами Леофрик был слишком внимателен, но это было лучше, нежели его прежнее безразличие. Любой ценой он поощрял ее танцы, построил ей просторный солярий, в котором она поджаривала себя до розового цвета каждый солнечный день. Она исполняла там прелестное соло, изображающее корчи и вопли умирающего негодяя, щебетала как птичка, и время от времени Леофрик сбрасывал свою мантию [211] и присоединялся к ней в живом, пусть и любительском pas de deux. Так у них появился ребенок по имени Эльфгар.

Осталось поведать совсем немногое. Леофрик умер в 1057 году и был похоронен в замечательной церкви, которую он и леди Годайва подарили Ковентри. [212] Годайва дожила до 1080 года, до времен правления Вильяма Завоевателя, пользуясь уважением и любовью своих друзей и внуков, отпрысков графа Эльфгара. [213] Годайву прославляли за ее благотворительность, за многочисленные подарки из золота и драгоценных камней многим приличным заведениям. Выйдя замуж за Леофрика, она сделалась очень богатой, ей принадлежали земли в Лейчестершире и Ворвикшире и роскошный особняк в Ньюарке. [214] До последнего дня она вела себя достойно и в личной, и в общественной жизни. По крайней мере, не существует никаких сведений о каком бы то ни было ее непорядочном поведении.

Дочь Эльфгара Элдгис, которую в исторических книгах иногда называют Эдит Справедливая, стала женой двух королей. [215] Вначале она вышла замуж за Гриффида Ллайвелина, короля Северного Уэльса, так хорошо известного победой над Гриффидом Рриддерхом, и королем Южного Уэльса. Когда он умер, она вышла замуж за Гарольда II, последнего из саксонцев. [216] Эдит Справедливая, или Эдит Лебединая Шея, которая нашла тело Гарольда после Гастингской битвы, вела собачью жизнь по вине близкого друга Гарольда. Она узнала короля по определенным знакам на его теле, о которых знала только она. Мало что ускользало от внимания Эдит Лебединой Шеи.

Я забыл упомянуть еще о том, что низенький парень по имени Том, портной, живший на главном королевском постоялом дворе, просверлил-таки дырку в ставне и увидел леди Годайву, когда она проезжала по Хертфорд-стрит, и что он немедля опустил глаза, или, как кое-кто утверждает, был поражен молнией. Существование этого выдающегося наблюдателя упорно отрицалось покойным М. Г. Блоксамом, который заявил в своем президентском послании ворвикширским натуралистам и местному археологическому клубу в 1886-м, что в то время в Ковентри не существовало ни окон, ни дверей, и поэтому не могло быть и «подглядывающего Тома». [217] Люди, подобные господину Блоксаму, не любят, когда кто-то приукрашивает жизнь.

Лукреция Борджиа [218] была родной дочерью Родриго Борджиа и леди по имени Джованноза, или Большая Дженни. [219] Если верить тем, кто ее знал, она была обычной девочкой, не хуже и не лучше других своих сестер, однако о ней всегда было столько разговоров, что без нее невозможно представить себе полной никакую историю: вы сразу почувствуете, что здесь чего-то недостает.

Лукреция родилась в 1480 году, через четыре года после своего родного брата Чезаре. [220] К тому времени, когда она трудилась над своим появлением на свет, Родриго и Ванноза уже обзавелись парочкой других родных детей, Джованни и Гоффредо, которые никогда не играли какой-нибудь заметной роли в истории. [221] Правда, у Родриго завелось еще несколько детей от разных подруг, имена которых мне так и не удалось установить с какой-то степенью достоверности. Возможно, ему также не удалось.

Для родителей все дети родные, но некоторые из них все же роднее других, и поэтому они больше известны как внебрачные дети. Таковые появлялись на свет в особенно больших количествах в эпоху итальянского Ренессанса, приведшего к расцвету этой деятельности. Именно тогда в человеке начал пробуждаться вечно живущий интерес к новым возможностям жизни. Внебрачные дети появлялись повсеместно, и это закономерно, ибо возникновение такой тенденции среди итальянцев этого периода вполне совместимо с духом Ренессанса.

Родриго Борджиа – одна из ключевых фигур этого движения. Он был жизнерадостным старым кобелем, которому нравилось окружать себя красивыми женщинами, и чем в большем количестве, тем лучше. [222] Он даже назначал свидания тем, кому не был как следует представлен, и статистика рождаемости сразу же возрастала. Со стороны Родриго это было очень нехорошо, но он ничего не мог с собой поделать. Возможно, он и не пытался исправиться. Ведь ему так нравились блондинки! [223]

Чезаре оказался никудышним деятелем. Он был скучнейшим типом, постоянно рассуждающим о политике и социальных проблемах. Пытался основать Борджийское королевство в Центральной Италии или нечто подобное такой чепухе. Его план так ни к чему и не привел из-за глупейших методов реализации этой идеи. Вы можете попробовать сделать нечто подобное, ознакомившись с сочинением «Принц, или Как завершать дело после восьмой сферы», принадлежащим перу Макиавелли – одного из почитателей Чезаре.

Работу все еще высоко оцениваемую и рекомендуемую для чтения ведущими мыслителями по причинам, которые мы здесь не будем рассматривать. Это одна из «ста самых великих книг». [224]

Сие подводит нас к теме отравления. Нам хорошо известно, что Борджиа, а в особенности Лукреция, имели привычку травить всех без исключения и каждого в отдельности, как только им представлялся такой случай. Возможно, такое утверждение не вполне справедливо. И если уж действительно рассматривать предмет со всех сторон, то следует заметить, что существует множество причин, дающих нам основание утверждать, что Лукреция за всю свою жизнь никогда не причинила вреда даже мухе. Может быть, Родриго и Цезарь что-то там и подсыпали в вино, когда выпивали с теми, кто имел деньги или собственность, которые можно было конфисковать, или с теми, кто им в чем: то противостоял, однако подобные «шалости» никогда так и не получили документальных подтверждений. Естественно, во время банкетов, которые давались Борджиа, да и после них, случались непредвиденные жертвы. И что из этого? Что поделаешь, если кто-то из гостей помирает, скажем, от старости?