Чтение онлайн

Я очень долго не двигаюсь. Я знала это чувство. Жила им, дышала, носила его повсюду, как пресловутый чип на плече, позволяя гноиться и подпитывать мой гнев. И временами мне оно нравилось. Это — моя семья, друг и враг. Это единственное, что я по-настоящему знала. Однако до сих пор у меня не было подходящего слова для него, хотя чувство стало такой важной частью меня, как фантомная конечность. Боль от него всегда существовала глубоко внутри, где никто не мог видеть, как она довела меня до безумия.

Я смогла заглушить его настолько, чтобы оно функционировало, но теперь оно обосновалось прямо на поверхности, окутав меня своей успокаивающей темнотой, как электрическим одеялом. С ним больше нельзя бороться, потому что оно превратилось во что-то гораздо большее, чем я. Нет, не эволюционировало. Оно срослось с моим позвоночником и пустило корни в ступнях. И расцвело.

Раздается стук в дверь, но я не утруждаю себя ответом, точно так же, как не ответила, когда Нико пришёл в мою комнату проведать. Однако на этот раз Габриэлла поворачивает ручку и входит сама. И я не возражаю. Возможно, она — единственный человек, который понял бы, почему я не произнесла ни слова с тех пор, как Люцифер сбросил бомбу, расколотившую наши жизни на части.

Габриэлла, второй Всадник, — Война. А я — Смерть. Мы первые в своём роде, и нам суждено умереть последними. Она садится на кровать рядом со мной. Её присутствие — утешение, но в то же время и проклятие. Оно напоминает мне о жизнях, которые мы заберём — о жизнях, которые уже забрали. И жизни, которые никогда не вкусят сладость первого вдоха.

— Ты солгала.

Она поворачивается ко мне, но не отвечает. Просто ждёт, когда я продолжу, будто она наговорила много лжи за многие жизни и ей просто интересно, какую из них я вытяну из шляпы.

— Ты сказала, что не чувствовала тошноты или слабости. Ты солгала. — Она отворачивается и снова смотрит в стену. Может, она видит в ней что-то, чего не вижу я. — Дориан… он не знает?

Она судорожно глотает воздух.

— Я ждала подходящего момента.

— Думаю, ты уже упустила момент.

Она фыркает от смеха, или, может, это всхлип. Что бы это ни было, слышна была боль.

— Как ты узнала?

Я пожимаю плечами.

— Дар нефилима. Я могу чувствовать жизнь, и могу чувствовать смерть. Очевидно, я также могу нести смерть.

— Пока нет. У тебя ещё есть время.

— Дни. Меньше недели. Если не остановим Легиона, архангел Михаил сделает это за нас. И в процессе уничтожит всех существ, которые не от Бога. То есть, если я не применю ядерное оружие и не убью всех сначала.

— Извини, переход на ядерную технологию — это вроде как моя работа. Занимайся своей.

Теперь мы обе смеёмся. Не потому, что смешно, а потому, что правда.

— Они там обсуждают стратегию. Хотят напасть на Аврору сегодня, — сообщает она мне после порции чёрного юмора.

— Не удивлена. Наверное, поумнела, прежде чем сбежать.

— Ты в деле?

— Чёрт возьми, да. Мне нужно что-нибудь побить. Сейчас больше, чем когда-либо. Ты?

— Конечно. Аврора была и остаётся моей проблемой. Однажды я её усыпила. И рада сделать это снова.

— Но как же твой…

Её плечи опускаются, она тяжело вздыхает и прижимает руку к животу.

— Многие матери потеряли своих детей из-за меня. Мой ребёнок не дороже их. И если мы не положим этому конец, не останется мира, в котором мог бы расти малыш.

Я киваю в знак согласия и полного восхищения её силой. Но отчасти я боюсь за неё. У Габриэллы была изрядная доля потерь, к тому же она только что вернула Нико. Я не могу представить, что с ней сделает потеря его во второй раз, не говоря уже о том, что что-то случилось с Дорианом. Просто кажется неправильным просить её жертвовать собой и своим нерождённым ребёнком ради дела, на которое она не подписывалась. Но опять же, никто из нас об этом не просил.

— Ты боишься? — тихо спрашиваю я.

— Всё время, — отвечает она. Затем тянется, чтобы взять меня за руку, заставляя встретиться с ней взглядом. — Когда я встретила Дориана, нашла смысл жизни в этом мире. Я была во многом похожа на тебя — потерянная, злая и во многих отношениях одинокая. У меня были дом и родители, которые любили меня, но я всегда знала, что чего-то не хватает. Он был этим чем-то. Мой сын, Нико, отец, Александр… Я не знала настоящего страха, пока у меня не появилась семья. Их потеря сломает меня и уничтожит. Такая судьба хуже смерти.

Я изо всех сил пытаюсь выдавить улыбку, потому что, как бы мне ни было больно за неё, я завидую. Я ловлю себя на том, что завидую всему, что она может потерять, и это заставляет меня чувствовать себя овцой. Она приняла дерьмо, которым наградила её жизнь, и создала что-то прекрасное, за что стоит бороться.

И вот я, жалею себя, когда у меня не осталось ничего, что можно было бы проиграть. С моей сестрой всё будет в порядке, и, честно говоря, ей будет лучше. Я не могу остановить отношения между ней и Кейном, особенно после того, как сбежала с Искупителем. Убрав меня с дороги, она не будет разрываться между нами, если до этого когда-нибудь дойдёт. Потому что она выбрала бы меня без сомнения. Она выбрала бы меня и страдала молча, потому что не могла позволить себе быть любимой. И я не могу так поступить с ней. Не после того, как она уже испытала столько боли из-за меня.

Я выдыхаю отвращение к себе и поднимаюсь, готовая просто сосредоточиться на предстоящей битве.

— У меня есть несколько видов оружия, которые можешь использовать.

Уголок рта Габриэллы изгибается, и она качает головой.

— Они мне не нужны. И тебе. Нико рассказал, что ты можешь сделать. Одно дело — уметь проникать в податливые умы людей, но демонов? Интересно, на что ещё ты способна.

— Честно говоря, на малое. Слишком сложно пытаться удерживать нескольких одновременно, а потом мне требуется несколько минут, чтобы перезарядиться.

— А твой свет?

— Он требует хорошей концентрации. Я должна направить всё внимание на один концентрированный шар. Мне легче, когда есть кто-то или что-то, из чего я могу почерпнуть то, что может погрузить меня в это мрачное раздумье и напомнить о дерьмовом дерьме, которое я пытаюсь забыть.

Который творил чудеса, когда мне пришлось встретиться лицом к лицу с Адриэлем на ринге. Хотя не настолько сильно, как когда мы были окружены ордой демонов, тремя Серафимами и всеми их фанатиками.