Чтение онлайн

— И поддаваться им вовсе не слабость, это риск. В наших жизнях так много запретов, что иногда кажется, а жизнь ли это? Иногда мне кажется, что все это так бессмысленно, что хочется сдаться. В конечном итоге, мы все равно умрем, а от клыков падших, лап демона или разбитого сердца, какая разница? В любом случае придется заплатить высокую цену. Нужно просто быть готовыми, когда они выпишут счет.

Рука Лиди легла на ручку ее спальни, и она в последний раз посмотрела на Кару.

— Мне бы хотелось, чтобы мы стали просто свободными, понимаешь? — прошептала она и шагнула к себе, не дослушав ответа.

Кара не ожидала, что по ее щекам скатятся две слезинки, а горло сдавит невидимая рука обета, что она дала, когда ей наносили метку.

«… Клянусь служить Всевышней цели, жить с верой в сердце и душе, почитать Закон, как братьев и сестер своих…»

Она поклялась и к этой клятве ее готовили с детства, тогда почему это оказалось так тяжело?

Девушка тряхнула головой и вошла в ванную, сбросила с себя платье и вцепилась пальцами в раковину. Она стояла перед зеркалом в одном лишь белье, на теле остались метки от Кая. Она медленно провела по ним подушечками пальцев, слегка нажала, чтобы убедиться в их реальности и вздрогнула, когда осознала, что это не сон. Не часть ее больной извращенной фантазии. Кара окинула себя взглядом сверху вниз и зацепилась за небольшой багровый участок на бедре. Кай не целовал ее там так. Она прикоснулась к пятнышку рукой, оно было слегка шершавым, будто покрытым корочкой. Это был след его крови на ее бедре. Наверное, он оставил его, когда прижимал ее, чтобы быть ближе или когда перевернул ее под себя, чтобы им было комфортнее продолжить. На секунду, Кара даже пожалела, что собственный организм сыграл с ней такую злую шутку. Если в конце концов это разбило ее сердце, она могла бы потребовать взамен чего-то большего, чем просто поцелуев.

Кара снова и снова кусала губы, чтобы не издать всхлипов и не выдать свою истерику. Она залезла под душ, осела в ванной и просто сидела, пока горячая вода не сменилась холодной, а тело не начало покрываться мурашками. МакКонарс смотрела, как в сток утекают ее слезы и следы крови на ее теле.

На душе было паршиво и омерзительно пусто. Еще несколько часов назад она ощущала благодатный покой, а теперь хотелось вывернуть себя наизнанку.

Каре пришлось взять себя в руки, обтереть тело полотенцем, тереть его до покраснения, чтобы прийти в себя. Девушка натянула на себя привычное облачение хранителя, захватила вещи и снова вошла в свою комнату. Она не будет стирать это платье. Просто не может. Плевать, если на нем остались капли крови, на нем остался и запах этой ночи. И его она не забудет.

Кара аккуратно повесила платье в шкаф и снова направилась к выходу, прямо в спортивный зал.

Раньше ей нравились тренировки на ловкость и равновесие, потому что только на высоте ты можешь ощутить весь риск своего положения, балансировать, чтобы не свалиться в бездну, потому что, если оступиться — схватиться будет не за что.

Кара залезла на балку под потолком, сделала один шаг, потом второй. Ноги непривычно подкашивались, брус трясся, а легкие наполнялись кислородом, который в такой ситуации ценился выше. МакКонарс повернулась лицом к окну, чтобы полуденное солнце осветило ее лицо. Тепло ласкало кожу, подсвечивало волосы, скользило по шее и рукам так медленно, что это стало похоже на пытку. Кара сделала глубокий вздох, оттолкнулась ногами и приземлилась назад, вскинув руки вверх. Под ней было метров двенадцать высоты, не меньше, а падение грозило тяжелейшими травмами. Может ее ребра бы треснули и проткнули легкие или сердце. Может это помогло бы хотя бы чуть-чуть утолить боль. Но нет, теперь она стояла твердо, не пошатывалась и смотрела прямо перед собой.

Кара обвела рукой две белые точки на запястье и шумно выдохнула. Хватит. Это издевательство над собой. Она не могла исправить ситуацию, да и не хотела, но мучать ей себя тоже нельзя. Лиди права. Рано или поздно они все заплатят цену за свое предназначение и этой ценой будет собственная жизнь, так какая разница, если она просто позволит себе побыть счастливой? Ну или хотя бы не винить себя. Ей не так уж много отведено.

Она спустилась с балки и решила очистить голову единственным способом, который знала — сбить кулаки в кровь. Кара избивала бедный манекен снова и снова, кожа на сгибе фаланг потрескалась и кровоточила, на ногах от постоянных ударов тоже наверняка появились синяки. Кара не заметила, как ее дыхание превратилось в боевой клич, а после стало обычным криком.

— Надеюсь, ты не выпотрошишь его, — раздался голос сзади. — Он бы нам еще пригодился.

Кара резко обернулась. Адриан медленно подходил к ней.

— Прости, не хотел мешать. Лиди сказала, что ты можешь быть здесь. — Адриан огляделся по сторонам, слова ища поддержки. Он выглядел таким собранным, идеально лежали волосы, на синей футболке ни пылинки. На фоне него Кара казалась сорвавшейся с родительского контроля девчонкой — растрепанная, раскрасневшаяся, в футболке, которая не прятала последствия необдуманных поступков. Не хотелось их намеренно прятать. — Хотел поговорить.

— Не обижайся, Адриан, но каждый наш разговор заканчивался либо рукоприкладством, либо ссорой.

— Был еще один исход.

— И он никогда не повторится.

Адриан поджал губы и усмехнулся.

— Конечно, — выдавил он и покачал головой. — На самом деле, об этом я и хотел поговорить. Я вел себя, как полный кретин.

— Верное замечание, — вставила Кара.

Адриан посмотрел на нее из-подо лба:

— Не ерничай, — сказал Пирс и продолжил. — Когда ты появилась на пороге центра, первое, о чем я подумал — Мэган. Ты так сильно напоминала ее. Все в тебе.

Черты лица, глаза, рост, то, как ты держала спину и протягивала руку. Потом ты взбесилась, что я не дал тебе работу и я увидел в твоих глазах запал — ты не собиралась оставаться в стороне и знала, чего стоишь. Ты успешно надрала мне задницу и не стеснялась в выражениях и в приемах. Тогда я увидел в тебе не Меган. Я увидел себя. Я совершил много ошибок, Кара и признаю их. Мне никогда не искупить содеянного, но мне казалось, что с тобой я могу попытаться. Ты не знала меня, не могла винить меня за проступки и корить за преступления. Чуть с ума не сошел, когда ты не вернулась с задания.

Кровь от лица Кары отступила, и она побледнела. Она едва помнила ту ночь, но утро подбрасывало ей пищу для размышлений до сих пор.

— А потом ты начала обращать внимание на всех, но не на меня. И это злило. Чертовски злило, — продолжал тараторить Адриан. — Пропадала вечерами, грубила, мы понятия не имели с кем ты и где ты. Ребята судачили, а я как мальчишка пытался не слушать, потому что казалось, что, если игнорировать ситуацию, значит проблемы не было. Значит у меня был шанс начать все с чистого листа, показать тебе Мир Ночи таким, каким его видел я, сделать из тебя воина.

— Ты хотел воспитать меня, Адриан. Не больше, не меньше. Чтобы тебе было удобно. Пытался заставить меня начать сомневаться в себе, пытался унизить перед ребятами, ни во что не ставил мои интересы и мою жизнь. Ты хотел сделать меня новой Мэган или собой, мне плевать, но ты не имел права.

Адриан тяжело выдохнул и посмотрел ей в глаза.

— Мне жаль. Я правда вел себя, как придурок. Но я пытался уберечь тебя от ошибок.

— Меня или себя?

— Обоих.

Кара покачала головой и скрестила руки на груди:

— Ты пытался загладить вину перед Меган, Тави, теми погибшими ребятами, перед собой, в конце концов, но не притворяйся, что это было ради меня. Ты ничего не сделал для того, чтобы я не стала тобой.

— Я не рассказал Совету о тебе и твоих … — он замолчал, но продолжать предложения было не нужно.

— Хочешь меня этим шантажировать? Потому что я могу прямо сейчас написать Даррену письмо, — выплюнула Кара и решила нанести еще один удар. — Мы с ним поладили.

Кара знала, что плевками ядом она не спасет ситуацию, не вытащит себя из развалин собственной жизни, которую разрушила своими поступками и постоянной ложью. Но это было тем единственным, что срабатывало, когда ей угрожала опасность. Если тебе делают больно — ударь больнее. И это касалось всего: драк, схваток с падшими, ссор и ее сердца.