Чтение онлайн

Глеб зевнул.

«Третий гол был совсем уж необязательным. Зачем Малафееву понадобилось падать – отбил бы мяч стоя! Да и атаки у нас все были без концовок. Кержакова на поле не хватало, это очевидно. И куда только Хиддинк смотрел? Ничего, Аршавин с Павлюченко себя в Лужниках покажут, – подумал Глеб, начиная дремать. – Главное – сдержать Оуэна и Руни…»

Засыпая, он увидел перед собой зеленое футбольное поле. По нему бегали футболисты. Березуцкий передал мяч Зырянову, Зырянов – Аршавину, Аршавин ударил по воротам. Гол! «Три—один в нашу пользу!» – торжествующе объявил комментатор.

«Сказки», – подумал Глеб и провалился в тяжелый сон без сновидений.

Когда Глеб открыл глаза, солнце практически не сдвинулось в небе. Сон его был коротким, но до того целительным, что он проснулся обновленным. Нудная ломота в ногах исчезла, голова была свежей и ясной. Вероятно, это из-за травяного настоя, который дал ему охотник Громол.

Он оглянулся и посмотрел на своих спутников, расположившихся вокруг догоревшего костра. Васька Ольха дремал, закинув руки за голову и вытянув ступни к остывающим углям. В двух шагах от него, укрывшись с головой одеялом, спала Айсарана.

Ратники расположились полукругом, закутавшись в свои суконные плащи.

В тайге было тихо, словно природа тоже погрузилась в дрему. Попыхивая сигаретой, Глеб прислушался к этой тишине. Даже ручеек, звеневший двадцать минут назад на каменистом перекате, и тот будто исчез под землей.

Глеб бросил окурок в реку, посидел еще минуту без движения, потом поднялся и легкими шагами пошел к зарослям кустарника, чтобы опорожнить мочевой пузырь. Вокруг тянулся лес, поросший сосной, дубом и березой, с редкой примесью пихтача и ельника.

Где-то далеко вскрикнула тонким голосом какая-то птица. На реке послышались всплески рыбы. По вершинам деревьев пробежал ветерок, поиграл ветвями и затих.

Глеб вдруг вспомнил про княжну. И все же где-то он ее уже видел. Но где? Попробовал вспомнить, но тщетно. В памяти до сих пор было много провалов.

Помочившись, Глеб завязал веревку, стягивающую замшевые штаны, и снова прислушался к лесу.

– Заблудился? – услышал Глеб у себя за спиной негромкий голос Громола.

– Просто решил размять ноги, – ответил Глеб.

– Зря. Без оружия по лесу ходить не след. А ну как на медведя наткнешься.

– А ты убивал когда-нибудь медведя? – поинтересовался Глеб.

– Приходилось.

– А нелюдь из Гиблого леса?

– Приходилось и нелюдь, – ответил Громол.

– Страшно было?

Громол усмехнулся:

– Это смотря какая нелюдь. Иных тварей боишься. А иных жалеешь.

– Жалеешь? Как можно жалеть нелюдь?

– Жалеешь, – повторил Громол. – Потому как нелюдь нелюдю рознь. Когда-нибудь сам увидишь. Недолго уж осталось.

Глеб поежился.

– А как оборотни охотятся в лесу? – спросил он. – В стае или поодиночке?

– Оборотни, как люди, – ответил охотник. – Могут поодиночке. А могут в стаю сбиться. Вот как мы сейчас. Уж очень они разные, оборотни-то. Их и от человека отличить бывает трудно.

– Гм… – Глеб потер пальцами подбородок. – Но есть, наверное, какой-то способ их вычислить?

– Есть, – кивнул охотник. – Оборотню нужно в рот смотреть. Ежели десны обычные, значит, человек. А ежели лиловые – оборотень.

– Я это запомню.

Громол внимательно посмотрел на Глеба и вдруг спросил:

– Ты ведь не веришь, что с небес пал бог?

– Что? – не понял Глеб.

– Ты думаешь, что с небес упала громадная железная барка. И ты не веришь в незримых духов. Ты думаешь, что кишенских жителей сгубила ран-ди-ат-сия.

Лицо Глеба вытянулось от изумления.

– Значит, ты… – Он осекся. – Значит, ты знаешь, что такое радиация? И знаешь про космические корабли?

Громол кивнул:

– Да.

Орлов вытер рукою потный лоб.

– С каждым днем все радостнее жить, – пробормотал он. – Но откуда, черт подери, тебе обо всем этом известно?

– Не пужайся, – успокоил его Громол. – Ты сказывал про то во сне. А я слушал.

– Зачем? – растерялся Глеб.

– Ты молвишь много чудных речей, чужеземец. А мне по сердцу чудные люди. От них завсегда можно узнать что-нибудь новое.

Глеб помолчал, собираясь с мыслями, затем неуверенно проговорил:

– Громол, можно тебя кое о чем попросить?

Охотник кивнул:

– Проси.

– Если мы выживем… и если мне суждено прожить жизнь в вашей стране, научи меня всему, что умеешь сам.

Громол кивнул и ответил очень серьезным голосом:

– Добро. Но мы вряд ли выживем. Если нас не слопают оборотни, то сгубят стрелами газары. А не сгубят, так сожгут на жертвенном костре.

Громол нахмурился и добавил, вглядываясь в сумрачный лес:

– Не открывай никому свои тайны, чужеземец. И не выказывай так явно свое удивление. Ты пугаешь людей, а они должны тебе доверять. Пока тебя почитают за чужака, твоя жизнь здесь ничего не стоит. А теперь идем к лошадям. Нам пора выдвигаться.

У костра, подбрасывая в огонь мелкие сучья, уже сидели Васька Ольха и Путята. Когда Громол и Глеб подошли к стойбищу, начали поднимать с земли взлохмаченные головы и хлопать сонными глазами ратники.

– Путята, пора, что ли? – спросил один из них.

– Пора, – ответил от костра Путята. – Приводите себя в порядок. – Покосился на охотника и с усмешкой добавил: – Воевода Громол велел собираться в дорогу.

Невзор Беркут был высоким статным мужчиной. Волосы темные, с серебристым не по годам отливом. Стригся он коротко, да и бороду подстригал, так что веником она у него не торчала. Лицо у Беркута было загорелое и обветренное. Левую щеку изуродовал давнишний шрам от удара плетью с железным охвостком.

Отряд Невзора Беркута (сам он предпочитал называть своих людишек ватагой) насчитывал пятнадцать человек. Народец был тертый, ушлый, прошедший через огонь и воду. Пятеро – душегубцы, спасенные Бавой Прибытком от плахи. Еще четверо – люди разбойные, кровью меченные. Остальные – ворье, набранное Беркутом близ кружала, тоже люди бывалые, не боящиеся ни богов, ни духов лесных.

Невзор ехал впереди ватаги на крепкой гнедой лошадке. Вооружен он, как и прочие ватажники, был до зубов.

Сам Беркут не видал колдуна чужеземного, но по граду княжьему о нем уже ползли слухи. Дескать, явился незнамо откуда, охмурил княжну. А потом наслал на нее порчу, и слегла княжна в предсмертной горячке.