Чтение онлайн

Громол ушел на разведку, а Васька, присев на землю и положив рядом с собой золотистый шар, заново перевязывал рассыпавшиеся дрова.

Завидев приближающегося Глеба, он кивнул и выпрямился. Глеб остановился рядом с Васькой. Постоял рядом, поглядел на волколака. Потом сказал:

– Никак не могу привыкнуть к тому, что эти твари так похожи на людей.

– Похожи, да не очень, – отозвался Васька веселым голосом.

Он поддел носком ичиги морду чудовища и слегка повернул ее, чтобы получше разглядеть. Вдруг волколак, до сих пор смирно лежавший на земле, дернул окровавленной башкой и вцепился зубами Ваське в ичигу.

Васька, тихо вскрикнув, отпрыгнул в сторону, а Глеб выхватил из ножен меч, перехватил рукоять обеими руками и с размаху рубанул волколака по голове.

Волколак дернулся и замер.

Глеб выдернул лезвие меча из разрубленной головы чудовища и, хрипло дыша, отошел в сторону.

Васька опустился на траву, обхватил ногу и запричитал:

– Матушки лесные, духи полевые, не дайте помереть молодцу во цвете лет!

– Тише, не блажи, – осадил его Глеб. Он воткнул меч в землю, затем присел рядом с Васькой и помог ему снять сапог. Осмотрел ссадину и усмехнулся. – Рана несерьезная. Простая царапина.

– Легко тебе говорить – нога-то не твоя! – обиженно сказал Васька. Он страдальчески закатил глаза и жалобно проговорил: – Господь Иисус, я просил уберечь меня от смерти, а ты!

Глеб удивленно на него посмотрел.

– Ты говорил с Богом?

Васька шмыгнул носом и кивнул:

– Да.

– И просил его отвести смерть?

– Да.

– А про ногу сказал?

Васька озабоченно сдвинул брови:

– Чего?

– Про ногу, говорю, сказал?

Васька, обалдело глядя на Глеба, покачал головой:

– Нет.

– Вот поэтому эта дрянь тебя и куснула. В следующий раз, когда будешь говорить с Богом, не забудь его попросить, чтобы уберег твою ногу от волчьих клыков.

– Вот оно что! – пробормотал Васька. – Хорошо, что ты сказал. Я бы не догадался.

– Не за что. И за руку попроси. И за уши. И обязательно за задницу, не то оттяпают.

Глеб сорвал травинку, сунул ее в зубы и, ухмыляясь, пошел прочь.

Васька поспешно натянул обувку, подхватил с земли вязанку дров и поспешил за Глебом.

У костра возбужденный приключением и обновленный верой Васька нарвался на конфликт с поручиком Путятой.

– Хватит мелькать перед глазами! – рявкнул на Ваську тот, сидя у костра и перематывая обмотку на своих огромных ступнях. – Будешь под ногами путаться, дам пинка!

Еще час назад Васька бы стушевался и забормотал извинения, но сейчас он был уже не тот, что прежде, а потому гордо выпятил грудь и хаманул:

– Дать-то дашь, но гляди ногу не поломай!

Путята изумленно уставился на Ваську и рыкнул:

– Ах ты, щенок…

Он замахнулся, чтобы дать парню подзатыльник, но Васька, вместо того чтобы сжаться, гордо поднял голову и дерзко взглянул княжьему поручику в глаза:

– Попробуй только ударь! Ночью подкрадусь и камнем зашибу!

Путята прищурил глаза и усмехнулся:

– Не боишься, значит?

– Не боюсь.

– С чего бы это?

– А с того, что я теперь христианин, – дерзко ответил Васька. – А христианин никого не боится. Даже духа болотного, не то что тебя, бедолагу.

Широкие брови Путяты сошлись на широкой переносице.

– Это ты меня бедолагой называешь? – уточнил он.

Васька усмехнулся:

– Ну, не себя же. Я-то ведь больше не бедолага. Ты по миру идешь одинок, несчастлив и суетлив. А со мною – Бог. А значит, я сильнее тебя. Даже если ты меня убивать станешь, я тебе в лицо улыбнусь, как сильный слабому улыбается. И улыбка моя, даже когда умру, в душу тебе западет и всю ее перевернет, перепашет. И выйдет, что я все равно сильней тебя.

Путята обдумал слова Васьки и, хмыкнув, поинтересовался:

– И как твой Бог велит тебе жить?

– В любви, – ответил Васька, искоса поглядывая на Осьмия, который сидел в стороне, повернувшись к костру боком и закрыв глаза. (Молился, наверно.) – Кто не любит, тот не познал Бога! – сказал Васька. – А я теперь любить хочу. Живешь ты, дядька Путята, в шкуре своей, как крот в норе, и того не знаешь, что все, что нужно человеку для счастья, это любовь. Жалкий ты. Ладно, пойду к реке, умоюсь.

Васька повернулся и зашагал к реке.

Путята проводил его хмурым взглядом и пробормотал:

– Все, что ему нужно, это любовь. Слыхали, ребята? Это его старик Осьмий с панталыку сбил. Ничего, жизнь щенка научит.

Айсарана вышла из реки голая, ослепительно красивая. На фоне потемневшего неба ее тонкая фигурка казалась вырезанной из дерева или высеченной из камня.

Васька не таился. Завидев его, девушка не испугалась. Она спокойно обтерлась сухим мхом и неторопливо оделась. Васька стоял, переминаясь с ноги на ноги, но не мог ни уйти, ни отвести взгляд. Наконец он тихо проговорил:

– Айсарана.

– Чего тебе? – откликнулась девушка.

– Можно я с тобой рядом постою?

– Ты и так стоишь.

– Но я хочу с тобой говорить.

– Ты и так говоришь.

Она откинула влажные русые волосы и перевязала их ленточкой. Сердце Васьки разрывалось от нахлынувшего чувства.

– Знаешь, Айсарана, – снова тихо заговорил он, – мне кажется, что я могу тебя полюбить.

– Ты? Меня?

Васька кивнул:

– Угу. Ты красивая. Когда ты улыбаешься, Айсарана, у меня внутри будто кто свечу зажигает.

Девушка усмехнулась:

– Смотри, как бы эта свеча кишки тебе не подпалила.

Оправив одежду, она повернулась и хотела идти. Васька не удержался и схватил ее за руку.

– Стой, Айсарана! Я буду тебя любить. Я так решил.

– Пусти руку!

Васька разжал пальцы.

– А ты, Айсарана? – хрипло спросил он. – Ты сможешь меня полюбить?

Она посмотрела ему в лицо, усмехнулась и покачала головой:

– Нет.

– Почему?

– Я Глеба люблю. Видишь, я сейчас мылась? Это для него. Мы будем спать под одним одеялом!