Чтение онлайн

Не удивительно, что при таком классово регламентированном подходе проблема внешнеполитического выбора свелась к тактическому по существу (то есть временному) выбору между Англией и Германией. Предпочтение, отданное последней, как уже явствует из всего вышеизложенного, было более оправданным с точки зрения долгосрочных целей сталинского руководства. Еще раз убедиться в этом позволяют хранящиеся в РГАСПИ «Черновые записи А.А.Жданова к договору о ненападении между СССР и Германией» (без даты), существенно дополняющие вышеприведенные документы.{607}

«Записи» сделаны от руки, карандашом, краткие, стилистически корявые, но настолько выразительные по смыслу, что не оставляют сомнений в истинности зафиксированного в них отношения к советско-германскому пакту. И, надо думать, отношения не только А.А. Жданова, учитывая его близость к Сталину. Показательно, что в эти «записи» перекочевали некоторые формулировки из уже рассмотренного выше золотовского письма, с которым их роднит антикапиталистическая направленность, равно как и нескрываемое желание, чтобы СССР занял позицию «третьего радующегося» в ожидавшейся войне между Германией и Англией. «Записи» представляют интерес и в том плане, что Жданов, возглавив Агитпроп ЦК, по-видимому, счел своей задачей дать пропагандистское обоснование пакту.

Вот некоторые из антианглийских формулировок «Черновых записей»: «Англия профессиональный враг мира и коллективной безопасности», «На войне жиреет», «Дранг нах Остен — английская выдумка», «Раздел Англии благо», «Коммунистов и фашистов ненавидит одинаково», «Не жалеет средств для дискредитации Советского Союза» и т.п. На тему английского стремления втравить Германию в войну с Советским Союзом: «Тигры и их хозяева», «Хозяева тигров науськали на Восток», «Отвести войну на Восток — спасти шкуры».

Среди формулировок, касающихся Германии, нет даже упоминания о том, что это фашистско-расистское государство. В то же время имеется такая запись: «Главное иметь в виду, чтобы признать за Германией право иметь то внутреннее устройство, которое у нее есть». Жданов как бы убеждает незримого читателя (и самого себя?) в выгодности для Германии пакта с СССР: «Россия лучший клиент», «Но как не умилиться немецкому сердцу», «Гитлер же понимает, что ему готовят нож в спину(?)», «Что бессмысленно ему ослаблять себя на Востоке», «Повернуть на Запад», «Дранг нах Остен уже стоил Германии огромных жертв», «Сговориться с Германией», «Коалиция». Эта же часть записей наводит на мысль о неслучайном характере многочисленных советских заявлений, сделанных после заключения пакта, в частности Молотовым, о перспективности советско-германского сотрудничества.

Конечно, в «записях» имеются и такие положения, которые отражают стремление встать над конфликтом в «сифилизованной (!) Европе». А.А. Жданов приводит понравившийся ему девиз «Уничтожай врагов чужими руками и будь сильным к концу войны», совмещая его с собственным мнением: «Я за то, чтобы СССР оказался сильным к концу войны». Есть и такая, несколько загадочная, запись: «Если на Запад — русская армия заслуживает колонии» (не договоренности ли по секретному советско-германскому протоколу к пакту имелись в виду?)

В качестве названия этой главы взята фраза из передовой статьи журнала «Большевик», посвященной сессии Верховного Совета СССР, на которой 31 мая 1939 г. с докладом «О международном положении и внешней политике СССР» выступил глава советского правительства и народный комиссар иностранных дел В.М. Молотов. Вот контекст этого абсолютно лживого, абсолютно аморального заявления сталинского руководства:

«У озера Хасан Красная Армия преподнесла японским самураям предметный урок своей силы и своего могущества. Но то что было у озера Хасан, — это только «цветики», говорил товарищ Ворошилов, а «ягодки» будут еще впереди. Нам сподручнее и выгоднее сражаться не на своей, а на чужой земле. Наш народ не только умеет воевать, но и любит воевать»{608}.

Выделенная курсивом фраза цитаты принадлежит народному комиссару обороны, «первому маршалу» Советского Союза К.Е. Ворошилову, который 1 мая 1939 г., выступая с трибуны Мавзолея на праздничном военном параде в Москве, заявил дословно: «Советский народ не только умеет, но и любит воевать!». А главный партийный орган журнал «Большевик» счел уместным пропагандировать ее в своей передовой статье.

Публичное заявление кремлевских верхов о том, что наш народ, якобы, только и ждет, чтобы заняться «любимым» делом — воевать, означало готовность Сталина и его подручных пожертвовать собственным населением во имя чуждых для простых людей классово-имперских замыслов. Что и показала Вторая мировая война, когда на долю Советского Союза пришлась половина — 27 миллионов (если не больше) из 50–55 миллионов всех жертв мировой войны!

Чтобы оценить по достоинству откровенное восхваление наступательной войны (помимо всенародной «любви» к войнам — «нам сподручнее и выгоднее сражаться не на своей, а на чужой земле») главным политико-теоретическим органом сталинского руководства, следует принять во внимание международную обстановку того времени, когда появился цитируемый номер журнала «Большевик» — июнь 1939 г. То есть за три месяца до начала всеобщей войны на Европейском континенте.

Время, когда фактически оформились враждующие группировки крупнейших капиталистических держав: блок агрессоров — нацистская Германия, фашистская Италия, милитаристская Япония и противостоявшие им государства демократического Запада — Великобритания и Франция, не без оснований рассчитывавшие на поддержку заатлантических Соединенных Штатов Америки. В Европе, на Дальнем Востоке, в Африке столкновения этих государств — тоталитарных с демократическими — уже привели к системному кризису международных отношений.

Время, которое Сталин настойчиво определял как наступление «второй империалистической войны», которая «на деле уже началась» (сентябрь 1938 г.) {609} , [53] но «еще не стала всеобщей, мировой» (март 1939 г.) {610} . Исходные определения, от которых отталкивался советский диктатор, формулируя цели своей экспансионистской внешней политики.

Время, когда решались судьбы европейского и всеобщего мира, время исторического выбора между демократией и тоталитаризмом.

Понятно, что Советский Союз как великая евразийская держава отнюдь не стоял в стороне от мирового тренда, всё более вовлекаясь в водоворот предвоенных международных событий. Заметной вехой в этом плане стал XVIII съезд ВКП(б), прошедший в марте 1939 г. Центральным пунктом отчетного доклада Сталина на партийном съезде принято считать провозглашенную им задачу не дать втянуть страну в назревший в Европе всеобщий вооруженный конфликт «провокаторам войны» (читай: странам демократического Запада. — В. Н.), привыкшим загребать жар чужими руками {611} . Но в условиях невиданной милитаризации страны — первой в мире по этому показателю! — задача оставаться вне войны воспринималась не как стремление избежать участия в мировой войне вообще, а самому выбрать момент для вступления в нее. А. Гогун, изучивший объемистый стенографический отчет съезда, охарактеризовал общий тон выступлений делегатов как «съезд воинствующих» {612} . [54] Сталин, вспоминал Н.С. Хрущев (ставший после съезда полноправным членом Политбюро ЦК), готовил высшие партийные кадры к неизбежной «большой войне» с врагами социализма {613} . С исходно «враждебным капиталистическим окружением». При этом советские партийно-государственные деятели смотрели вперед с нескрываемым оптимизмом.