Чтение онлайн

В пылу сражения Фрэнк даже забыл о второй машине. И только взглянув в правое боковое зеркало увидел, что «Порш» преследователей уже поравнялся с передней дверью автобуса. Ну где же полиция?!

«Куда они будут стрелять — по колесам или в меня? Не промахнутся в обоих случаях», — подумал Кэссол и крутнул руль вправо. Но водитель «Порша» был настороже, и лимузин мгновенно увильнул. Через верхний люк «Порша» показался человек с автоматом в руках.

В этот момент дорога сделала поворот, и Фрэнк увидел впереди полицейские машины с мигалками, перегородившие дорогу и, скорее, угадал, чем увидел нацеленные на автобус десятки стволов винтовок, пистолетов, револьверов, дробовиков.

Японец в «Порше» мгновенно нырнул обратно в люк, и «Порш», визжа шинами, круто развернулся и помчался обратно. Фрэнк нажал на тормоз, остановил автобус перед самыми машинами полиции. С шипением открылась передняя дверь.

— Эй ты, ублюдок, выпусти детей! — загремел полицейский мегафон.

Идиоты. Фрэнк повернулся в салон:

— Выходите. Конечная.

Связанные друг с другом перепуганные дети неуверенно выходили вниз и шли к санитарным машинам, стоящим в отдалении, а Фрэнк смотрел им вслед. Из автобуса медленно выходили последние мгновения его жизни. Их оставалось все меньше и меньше. Он выйдет последним и не успеет даже сделать шага. Фрэнк сам был полицейским и знал это очень хорошо. Журналисты с камерами сюда еще не приезжали, не будет свидетелей, что он не сопротивлялся. А зачем полицейским оставлять в живых психа, которого через день выпустят под залог, а через месяц оправдают как невменяемого? Чтобы выйдя через годик из психушки он отчудил еще что-нибудь? Это ж надо придумать такое — похитил детей, связал их… Маньяк. Минус один маньяк. Городу будет чуть легче жить через минуту. Хорошо, что еще не успели подъехать журналисты. Конечно, он сопротивлялся. У него — видите? — пистолет. Даже два пистолета. Он мог перестрелять детей. Или погубить их в аварии. И кто знает, что он вообще собирался с ними сделать? Помните, два года назад один маньяк в Детройте снимал с еще живых детей кожу?

Фрэнк вытащил из-за пояса пистолеты и выбросил их через дверь на асфальт нс дожидаясь приказа, поднялся с водительского кресла, шагнул к выходу. В этот момент кто-то дернул его за руку.

— Дядя!

Это была маленькая девочка неизвестно почему еще не вышедшая из салона и непонятно как отвязавшаяся от своей напарницы, которая уже сидела в санитарной машине.

— Дядя, у меня ножка болит, возьми меня на ручки.

— Не могу, это опасно. Иди вниз, там тебе помогут.

Девочка требовательно взглянула на Кэссола:

— Возьми! Они тебя убьют. Они же ничего не знают, — она кивнула на полицейские машины, полицейских, припавших на колено и держащих под прицелом дверь автобуса. — А если ты будешь нести меня, они тебя не убьют, потому что испугаются попасть в меня.

Повинуясь безотчетному порыву, Фрэнк подхватил своими огромными руками невесомое тельце, спустился по ступенькам и пошел к машинам.

— Не стрелять! — рявкнул кто-то в динамик. — У него на руках ребенок!

Голова Фрэнка кружилась от давным-давно забытого ощущения — он прижимал к груди ребенка! Вечность тому назад… В какой-то прошлой жизни… И вот теперь снова, на какие-то короткие мгновения, десяток шагов.

Фрэнк сглотнул и хрипло спросил:

— Как тебя зовут?

— Бетти. А тебя?

— Пап… Фрэнк.

Девочка провела ладонью по щекам Кэссола:

— Не плачь, Фрэнк, все уже позади.

— Поразительный случай, — дежурный сержант западного округа откинулся в кресле. — С одной стороны он, конечно, спас детей крестных отцов, с другой — никто из них в полицию не обращался и теперь уже не обратится — они все мертвы — то есть официально никакого похищения не было. А автобус угнан, сигнал об этом есть, под угрозу была поставлена жизнь людей. За это кто-то должен отвечать. Но этот тип, хоть и придурок, но фактически спас детей. Интересно, есть кто-нибудь, кто внесет за него залог? Или просто выпустить его к чертям, хоть он и псих?

Сержант повернулся к приятелю — рослому негру-полицейскому:

— Он все еще молчит?

— Да.

— Даже нс сказал как его зовут?

— Нет, молчит как рыба, даже не говорит есть ли у него адвокат.

— Черт, ну и что с ним делать?

— Может, отпустим?

— Ладно, до утра пусть посидит, а потом, может, отпустим.

— Угу. — Полицейский взял пустой бумажный стаканчик из-под кофе и пошел к корзине, чтобы выбросить его. Пройдя мимо стенда с портретами разыскиваемых преступников и ориентировками, он сделал два шага, поднял руку, чтобы бросить стаканчик в мусор, но застыл. Секунду полицейский о чем-то думал, потом подскочил со стаканчиком к стенду. Он уткнулся глазами в тексты под стеклом, выругался и крикнул сержанту:

— Разрази меня гром! Да ты знаешь, кто сидит у нас в камере?!

— Кто? — насторожился сержант.

Палец полицейского был направлен на стенд:

— Последняя ориентировка. Это сам Палач!..

Саманта вопросительно взглянула на Роджера Батлера — никогда еще она не видела его таким нервным и возбужденным.

— Я еду к нему, в западный участок.

— Что он говорит? — спросила Саманта.

— Ничего. Молчит.

— Требует адвоката?

— Нет. Просто молчит. Дети потом рассказали, что он спас их, вытащил из рук якудза. Его хотели уже отпускать, но а уж потом, по ориентировке в нем опознали Палача.

— А может, он просто хотел… — начала было Саманта, но осеклась, вспомнив про фотографию Кэссолов в бумажнике Роджера.

— Я понял, что вы хотели предположить, — сказал Роджер, — это глупо.

— Мне ехать с вами, шеф? — спросила Саманта, уверенная, что он скажет «да».

— Нет, — сказал Роджер. — Я съезжу один.

И Саманта поняла, что поездка эта никак не связана с обвинением Фрэнка Кэссола. Для серьезного обвинения пока не было достаточных улик. Отряд еще не прочесал подземный город. Еще не было найдено логово Палача, его арсенал с отпечатками пальцев. Роджер надеялся раскопать там оружие, с которым Палач ходил на дело. У них есть гильзы с мест преступления, а на оружии должны быть отпечатки пальцев Фрэнка Кэссола, бывшего полицейского. Ведь не хватался же он у себя «дома», в канализации за «узи» в перчатках! Там наверняка есть образцы взрывных устройств, грим, который он раньше использовал, года два тому назад, стилеты, еще что-нибудь. Это все пройдет экспертизу и окажется аналогичным тому, что находили на местах преступления Палача. Но все э го будет позже. А пока Кэссола можно взять по-серьезному только за выброшенный им из автобуса пистолет. Наверняка это из него был ухлопан как минимум один из тех японцев, чьи трупы обнаружили в старом городке аттракционов. Скоро должны поступить данные баллистической экспертизы. Ну еще хулиганское вождение автобуса с детьми. Ведь официально похищения детей не было: их родители не заявляли в полицию.

Так что пока визит к Палачу не имеет смысла. С этими делами вполне справился моечная полиция пока подоспеет основное обвинение. Но Роджер собирается туда ехать. И ее с собой не берет. Значит, это факт из того же ряда, что и фотография в бумажнике, сделала вывод Саманта.

— Вы были друзьями? — спросила она, хотя уже давно знала ответ.

— Мы были больше чем друзья. Его семья была моей семьей. Я почти четыре года ждал этой встречи. Я слишком часто представлял ее и видел во снах. — Роджер замолк, поняв, что говорит уже личное и потому лишнее, и не нужно никому знать, что руководитель спецотдела полиции может видеть сны и просыпаться оттого, что подушка в слезах.

Десятки, если не сотни раз Роджер представлял себе эту встречу. И, как всегда бывает в жизни, встреча произошла не так, как он представлял. Во-первых, взял Палача не Роджер, а ребята из западного округа. Во-вторых, не за преступление, а, по сути, за геройский поступок.

Роджер притормозил на светофоре и, включив радио, нашел последние известия.

— «… полицией схвачен знаменитый Палач, оказавшийся, как и предполагал начальник спецподразделения по поимке Палача, лейтенант Роджер Батлер, бывшим полицейским по имени Фрэнк Кэссол и бывшим напарником самого Роджера Батлера, с которым когда-то они были дружны. За последние пять лет Палач сильно разрядил местную мафию, убив более ста тридцати гангстеров.