Чтение онлайн

И все же Бог был на стороне Гудо. Могильщик упал на спину и хрипло застонал. Боль на мгновение пронзила его тело, и палач, воспользовавшись секундной слабостью Ешко, вывернул ему руку и направил нож в бок противника. Могильщик вскрикнул и обмяк.

Гудо резко дернул кисть противника и вырвал нож. Затем, сразу же встав на ноги и тяжело дыша, он спросил:

— Этим ножом ты убил Патрика?

Ешко сквозь стон промолвил:

— Я никого не убивал.

Гудо в гневе поднял над собой могильщика и выбросил его из ямы. Затем схватил лопату и выбрался сам.

— Раскапывай, — едва сдерживая себя, приказал палач и протянул лопату стоящему на коленях могильщику.

Тот отрицательно замотал головой. Но тут же сильный удар в лицо опрокинул его на землю.

— Вставай. Копай. Или я разорву тебя на куски.

Ешко посмотрел на страшное лицо палача и, схватив лопату, пополз к осевшей земле. Так, стоя на коленях, он и начал отбрасывать землю.

— Копай быстрее, — грозно сказал Гудо и занес над могильщиком руку с ножом.

Тот застонал и, пересиливая боль, быстрее заработал своим орудием. Но с каждым движением лопаты его силы убавлялись. Он рухнул лицом вниз, едва ли выкопав половину.

Палач схватил его за одежду и выбросил из могилы. Он сам взялся за лопату и стал выгребать мягкую землю. Наконец он почувствовал, что лопата уткнулось в тело. Гудо встал на колени и стал дальше руками освобождать мертвеца от земляного укрытия.

Патрик лежал на боку. Его горло было глубоко перерезано, а глаза так и остались открытыми. Палач прислонил его голову к своей груди и тихо застонал. Одна огромная слеза скатилась по его щеке, обжигая так, что Гудо не выдержал и громко крикнул:

— Господь, ты вырвал кусок из моего сердца!

Потом он встрепенулся и, осторожно положив тело на землю, побежал за отползающим могильщиком. Тот испуганно повернулся к палачу и пробормотал:

— Что тебе до него? Он вор. Вор всегда останется вором.

— Ты не палач. Я палач. И казнил бы его, как требует закон.

— В нашем ремесле свой закон. Он правильный и честный. Это ремесло не позволено предавать. Его казнь справедлива.

— Ты сказал, что в этом городе нет воров. Сейчас ты признал себя вором и убийцей. В ремесле палача тоже есть свои законы. Вот этот закон.

С этими словами Гудо глубоко всадил нож в шею могильщика. Затем он с силой рванул. Из чудовищной раны фонтаном брызнула кровь. Тело Ешко несколько раз дернулось и мешком рухнуло на землю.

Когда пришли могильщики, они увидели сидящего на земле палача, который что-то тихо бормотал. Возле него лежала лопата.

— А, пришли… — Господин в синих одеждах поднялся с земли. — А Ешко где? Ладно. Копайте яму. Будут хоронить девочку. Смерть распростерла свои черные крылья над городом.

В тот вечер Гудо зашел в харчевню и купил большой кувшин вина. До полуночи он сидел на холме возле своего дома и пил вино маленькими глотками. Он и сам не помнил, как зашел в дом и свалился у кровати, разбудив своих девочек. Те в страхе прижались друг другу и до утра не сомкнули глаз, вслушиваясь в пьяные возгласы хозяина дома.

Палач проснулся, когда солнце было высоко в небе, и, не притронувшись к еде, приготовленной Аделой, долго сидел у стола, не проронив ни единого слова. Потом он поднялся и, пошатываясь, вышел из дома. До самого вечера палач бродил вдоль канала, вырытого под начальством Патрика, и вспоминал прошедшие месяцы. Было странно и удивительно. Вот канал. А человека, приложившего столько труда и усилий, уже нет.

К вечеру, сам того не желая, Гудо оказался возле лесопильни. Здесь его окликнул бюргермейстер:

— А, вот ты где. Ты стал плохо относиться к своим обязанностям.

Гудо ничего не ответил. И прочесть на его лице ничего было нельзя. Синий капюшон, как и прежде, скрывал пол-лица.

— Чума чумой, а о долге забывать нельзя, — строго сказал Венцель Марцел. — Мог бы и сам заметить, что наши селяне устроили торги у лагеря Альберта. Торгуют и продают. Много продают. А вот пошлину не платят. И почему? Потому, что тот, кто должен ее собирать, уклоняется от своих обязанностей. Ты не получишь оплату за этот месяц, если не возьмешься за работу. Ступай. Палач, знай свое дело.

Гудо поклонился и пошел прочь от бюргермейстера. Весь вечер он молчал. Задавшая несколько вопросов и не услышавшая ни слова в ответ Адела растерялась и рано улеглась спать, крепко обняв дочь. Палач, съев кусок хлеба, уснул за столом.

Он проснулся поздно и, открыв глаза, увидел стоящую рядом Грету. Девочка грустно смотрела на мужчину. В ее руках был игрушечный меч.

«Да. Нужно продолжать жить. Ради нее, ради ее защиты и завтрашнего дня».

Гудо улыбнулся и увидел улыбку в ответ. Адела стояла у очага и помешивала варево в котелке.

— Я пойду, — мягко сказал палач и, помолчав, добавил:

— Я принесу что-нибудь вкусное. Может, даже мед.

«Да, мед. Именно мед. Он развеселит душу. Жизнь станет веселее. Селяне должны торговать медом. Лето кончается. Меда должно быть много. И почему я раньше об этом не подумал?»

Мысль о меде взбодрила его. На душе стало легче. Но все равно хотелось выпить несколько больших кружек пива. Лучше вина. Однако денег осталось мало. А тут еще грозное предупреждение бюргермейстера.

«У меня есть право брать оплату продуктами. Столько, сколько я могу унести за раз. А унести я могу много. Почему я этого не делал раньше? Зачем и кого жалел? Мне тогда было не нужно. А сейчас нам это нужно». — Гудо утвердительно кивнул и, укутавшись в плащ, помахал рукой Грете. Девочка ответила, тоже помахав ему рукой.

Палач опоздал. Многие селяне быстро распродали свои продукты и, едва заметив приближающегося палача, поспешили в лес.

Гудо огорченно посмотрел на их спины и хотел уже вернуться в дом. Но тут он увидел, как один из селян повернулся и пристально посмотрел на него. Заметив ответный взгляд палача, селянин поправил свою кожаную шапочку и поспешил скрыться за деревьями.

Погрузившись в размышления, Гудо вернулся домой. Здесь, как и несколько дней назад, на него взобралась Грета и он на четвереньках стал объезжать стол. Маленькая девочка покрикивала на свою «лошадку» и легонько толкала ее босыми пятками. Это была самая приятная ноша, которую когда-либо пришлось нести палачу. А оттого, что наблюдавшая эту сценку Адела несколько раз улыбнулась, в душу Гудо вернулся покой, сердце перестало ныть.

Ранним утром Гудо посмотрел на спящих женщину и ребенка и тихо сказал: