Чтение онлайн

В тот момент, когда я взял в ладонь это круглое полушарие, увенчанное твердой вишней, она сделала назад шаг, освободив таким образом мою открытую ладонь протянутую вперед, как будто я хотел проверить, идет ли дождь. Проказница.

– Можно подумать, что это шелк, - сказал я.
– Вы хотите что-нибудь выпить?

– Охотно.

О! У этой голова была холодная! Даже, может быть, слишком холодная. Противоположность только еще больше воодушевляет, - сказал я себе.
– Я люблю противоположности. А мне совершенно некуда было идти или ничего было делать раньше девяти часов завтрашнего утра.

Она располагала классической квартирой из двух комнат с половиной, в которых живут работающие женщины в ожидании того момента, когда выйдут замуж. На меблировке совершенно не отразилась ее индивидуальность. Даже менее, чем в тюремной камере. Ваше воображение не могло бы разыграться в этой обстановке из банальной мебели и репродукций картин Ван Гога.

Она отступила по направлению к комнате и резко повернулась. Ее платье распахнулось, обнаружив ее щиколотки, потом обвилось вокруг ног с выкрашенными зелеными ногтями. Я люблю когда женщины совершенно закрыты до щиколоток: это гораздо более соблазнительно, чем все эти мини юбки. 1900 год был вероятно замечательным годом: вид щиколотки, которую обнаруживала женщина садясь в трамвай, мужчины вспоминали в течение всего дня. Я понял, что моя новая знакомая, была тонкая штучка.

– Бурбон, скотч, ром, ирландский виски?
– перечиляла она.

– Ирландского.

Неожиданно в моем мозгу зажегся красный свет. Я привык к тому, что мой мозг иногда делал мне предостережение, и стал рыться в своей памяти. Где-то тут было что-то не то, но я никак не мог представить себе, что именно.
– Может быть, у меня когда-нибудь были неприятности с дамой с зелеными глазами и холодной головой. Может быть, этот красный свет зажегся, чтобы я был начеку. Я тщетно вспоминал всех знакомых мне дам с зелеными глазами и холодной головой. Я подытожил результаты. Дама, с зелеными глазами, да. С холодной головой, да. Зеленые глаза, полные ледяного холода, нет. Особый аромат? Ничего.

Она взяла стакан и положила туда несколько кубиков льда. Порция виски, которую она налила туда, привела бы к банкротству бар за один только вечер, если бы бармен был столь расточителен. Красный свет все время горел. Неожиданно в голову мне пришла одна мысль. Красный свет переменился на зеленый.

– У вас очень красивая квартира, - начал я.
– Мне очень нравится, как вы ее обставили.
– Она оценила лесть.
– Сколько у вас комнат?
– две с половиной.

Я стал бродить по квартире со стаканом в руке. Я бросил взгляд на спальнюю комнату: кровать показалась мне удобной. Я просунул голову в ванную комнату, это была большая комната. Я прошел на кухню. Девица осталась в гостиной и ставила пластинки на проигрыватель. Я осмотрел шкаф на кухне, этажерку и холодильник. Газированная вода. Эль. Я вышел оттуда с игривым видом.

– Немного слишком крепко на мой вкус, - сказал я подняв стакан.
– У вас ничего нет, чтобы разбавить это?

– Газированная вода и эль, что вы из этого предпочитаете?

– То, что я люблю, так это содовую воду. У вас она есть?

– Содовая с ирландским виски?

– Это кажется, может быть немного странным, но это замечательная смесь. Вы никогда ее не пробовали?

– Нет!

Я продлжал настаивать.

– У вас ее нет?
– спросил я небрежным тоном.

– У меня ее больше не осталось.

Я поставил свой стакан.

– Мне это совершенно необходимо, - проговорил я.
– Я понимаю, что веду себя как беременная женщина, которая требует вишен не по сезону, но это так. Какой здесь ближайший магазин?

– Через три блока выше, там есть кондитерская, которая открыта всю ночь.

– Я сразу же вернусь.

Она подарила меня взглядом, который ясно говорил, что она считает меня окончательно помешанным, но что можно было бы возразить против этого?

Я спустился на лифте и пошел к таблице, чтобы прочитать имя владельца квартиры 3А. Андере сон. Это мне ничего не сказало. Я разбил свою красную лампочку и ударом ноги отшвырнул осколки стекла в угол. Интуиция хорошая вещь, но тогда, когда она действует правильно.

Итак, я протопал мои шесть блоков зря. Почти совсем зря. Эта кондитерская была своего рода коробка, в которой с покупателей дерут по сто центов за любую вещь, после того, как закроются другие лавки. Большие круглые зеркала поворачивались под потолком и отражали помещение со всех сторон, чтобы отвадить воров.

Я вернулся к девице. Музыка играла по-прежнему. Она смешала соду с виски, прибавила туда немного льда и протянула мне стакан.

– Вы хотели этого!

Я выпил свой стакан, изображая при этом самое живейшее удовольствие и удовлетворение. Но она была права. Это была смесь самая невероятная, которую я когода-либо пил, за исключением микстуры из сока и скверного джина, который я пил один раз, когда мне было семнадцать лет. Меня тошнило три дня подряд.

Она села и спросила как меня зовут. Я сказал ей это. Она спросила, что я фабрикую. Я сказал ей это. Это ее воодушевило. Она заявила мне, что я вероятно веду жизнь очень разнообразную. Я ответил ей, что она права.

– Мне нравится, когда мужчина любит свою работу, - сказала она.

Я спросил ее, как ее зовут.
– Люси Грин, - ответила она. Она была разведенная и жила на пенсию, которую выдавал ей бывший муж, и понемногу путешествовала. Время от времени, она брала работу, чтобы не было так скучно. Она работала рецептионисткой в одной художественной галерее, как хозяйка большого ресторана.

Мой стакан был пуст. Она наполнила мне другой. Мой желудок стал возражать и проявлять свое недовольствие. Я снова сел и заставил себя не думать об этом. Она села напротив меня и спросила меня, не работаю ли я в данный момент над каким-нибудь делом. Я ответил ей, что так и есть на самом деле, но что раньше завтрашнего утра, мне нечего думать об этом.

– А что произойдет потом? Пробьют часы?

Чем больше я буду говорить, тем меньше придется пить. И чем меньше я буду думать об ирландском виски с тоником, которые бурно перемешивались в моем желудке, тем будет лучше для меня. Я поставил свой стакан и объявил ей, что завтра, в девять часов я сяду перед списком телефонных номеров длиной в несколько километров: я должен буду разыскать агента по сдаче помещений, который сдал дом одному интересующему меня типу.

Она задрожала.

– Это еще более волующе, чем невероятно!
– воскликнула она.

Она скрестила ноги, что заставило ее платье плотно обтянуть ее бедра. Она стала болтать одной ногой, очень медленно наклоняясь вперед, опершись на ладони рук, поставленных локтями на колени и позволяя мне видеть, как она аппетитно сложена. У меня теперь видимость ее выреза увеличилась на десять сантиметров.

Это положение имело что-то в себе неестественное. Все было уж слишком хорошо расчитано и выполнено.

Позвонил телефон. Это звонила ее приятельница, которая собиралась путешествовать. Она сразу стала обсуждать фасон нового платья. Итак, куда же она собирается поехать в отпуск, в Пуэрто Рико или на Ямайку?

Я встал и стал бесцельно бродить по комнате пока они разговаривали. Я остановился перед маленькой этажеркой. Разные книги. Какой-то бюллетень одного колледжа. Кто же она такая, если она действительно имеет диплом. Я посмотрел на А. Она не фигурировала на Андерсон. Ее имя по мужу. Я посмотрел на Грин. Тоже ничего. Я лениво перелистывал страницы, пока неожиданно не напал на ее фотографию. Очаровательная девушка с невинным и умненьким лицом. Лакомый кусочек. Вид у нее был даже тогда самоуверенный. Я прочитал несколько строк посвящения, написанных под ее фотографией: "Мисс Форзич всегда идет вперед".