Чтение онлайн

Одному господу богу, однако, ведомо, почему она этого не сделала, хотя имела на то веские причины. Стоящие впереди нее тоже имеют причины делать и то и другое, тем не менее ведут себя спокойно, стоят, ожидая своей очереди. Размышления на эту тему, а также ушедшие два трамвая, пока до нее дошла очередь, вылились в коротенькое слово: «Пора!» Ушли два трамвая. Значит, пройдут еще двадцать! Вот лижешь мороженое, словно маленькая девочка, а потом еще чего-нибудь захочешь. Впервые Милена почувствовала жар в груди, спазмы сдавили горло.

Времени впереди еще достаточно, еще когда будет школа, первый класс — побеленные стены, вымытые парты, девочки в синих юбочках, некоторые ребята уже в длинных брюках. На столе букеты. Милена глубоко вздохнула. Несмотря на холод от мороженого, жар в груди не проходил, а, кажется, становился сильнее.

А что, если поплакать? Нет, лучше быть веселой!

Милена не подозревала, что, вернувшись домой, она не застанет Вацлава, не узнает, что он с большой поспешностью поехал к отцу. В тот момент, когда голос папаши Якуба раздавался в эфире, заставляя многих слушателей радоваться или злиться, как раз закончился осмотр и она беседовала со стареньким доктором. И было хорошо, что она не слышала выступления Якуба. В последнее время она невольно стремилась быть занятой прежде всего самой собой. Она не особенно утруждала себя раздумьями. После девяти лет горьких разочарований от раздумий было мало толку. У Милены все заботы концентрировались на Вацлаве. Пани офицерша превосходно знает не только все тяготы воинской жизни, но прежде всего особенности характера своего мужа. Она пользуется этим умело, как хороший художник: если наступает день, минута, даже секунда, окрашенные слишком ярко в зеленые тона, надо добавить немного красной краски, и тогда любой скажет, что видит перед собой пример гармонии, поскольку зеленый и красный цвета дополняют друг друга. В подобных делах Милена была волшебницей. Ведь так поступает самый опытный художник, когда у него не хватает одной из основных красок (например, голубой — цвета нашей планеты).

Для Вацлава Милена была и женой и ребенком. Но ее трезвый ум уже давно подсказал ей, что это лишь временное явление. Как долго сохранится такое положение, сказать трудно. Некоторые люди могут прожить так до самой смерти. Милене иногда очень хотелось, чтобы Вацлав, придя однажды домой, позабыл бы о ее существовании, не обнял при встрече, даже слегка оттолкнул ее от себя и сразу же помчался к детской кроватке.

А сегодня старенький доктор сказал, что через некоторое время они встретятся в конце коридора.

Милена шла к центру города, подолгу останавливаясь перед каждой витриной и вполголоса называя вещи, которые она собиралась купить еще сегодня или вообще в этом году. Другие покупать ни к чему («Какое нахальство предлагать людям такую дрянь за деньги!»), некоторые вещи уже есть дома, или об их покупке надо подумать. У легкомыслия есть свои способы проявления. Поэтому естественно, что после двух часов взбалмошной беготни и осмотра абсолютно ненужных вещей, после двух часов ребяческих волнений по поводу предполагаемых покупок Милена сначала зашла в кафе и выпила сливки с ананасом («Теперь у меня есть право на всякие желания»), а затем по дороге на вокзал купила Вацлаву за четыреста крон большое серебряное кольцо с черным камнем. Ей казалось, что этот день обязательно надо как-то отметить, чтобы навсегда оставить в памяти. Кроме того, ей думалось, что Вацлаву нужно именно сейчас и именно вот такое кольцо.

Домой приехала она к вечеру, примерно в такое время, когда обычно возвращается Вацлав. Условленной записки возле зеркала не заметила. Выпив крепкого чаю с сухариками, Милена забралась на тахту возле окна. Косые лучи солнца осветили ее фиолетовые носочки. Сжавшись в комочек, она быстро уснула.

Разбудил ее звонок. Милена села. Это был не телефон. «Кто это мог прийти?» Багряные отсветы вечернего солнца скользили по окнам. Вацлава дома еще не было.

В коридоре у дверей перед ней оказался незнакомый майор.

— Извините за беспокойство… А товарищ подполковник…

— Он еще не приходил. — Волосы у Милены были немного взлохмачены, глаза заспанные, отчего казались испуганными.

— Жаль, Очень хотелось бы с ним поговорить. Мы старые друзья еще по училищу.

— Он наверняка в полку. Иначе вернулся бы домой.

Майор с некоторым сомнением в голосе проговорил:

— В полку?.. Но там товарища подполковника нет. Я потому и решился приехать сюда. Извините… — С этими словами он собрался уйти.

— Как нет? Проходите, я сейчас вам его разыщу. Мы еще посмотрим! — Милена иногда с удовольствием играла роль решительной жены.

Однако, пригласив майора посидеть в кресле и поставив перед ним рюмку и бутылку водки, она вдруг ощутила тревогу. Вацлава нет ни дома, ни в полку! Значит, случилось что-то неожиданное, серьезное и плохое. Только в таких случаях Милена ничего не знает о Вацлаве. Это одна из их добрых старых привычек: насколько возможно, всегда говорить друг другу, куда уходишь, где находишься, когда вернешься домой. Вацлав однажды в шутку назвал это практической реализацией формулы о том, что свобода является осознанной необходимостью.

Набрав по телефону привычный номер, она через минуту сообщила майору:

— Он ушел из полка примерно час назад. По-видимому, пошел в город навестить в больнице капитана Мартинека.

Взглянув на телефон, Милена почувствовала облегчение: главное, что с Вацлавом ничего не случилось. Ефрейтор Полачек сообщил об аварии «дельфина».

— Видно, мы с Вацлавом где-то разминулись, — произнес майор.

Милена налила рюмочку и предложила майору выпить:

— Вам можно: вы не летаете. А у нас такая бутылка стоит по полгода.

— Что, Вацлав воздерживается?

Милена улыбнулась, вспомнив, как на прошлый Новый год — тогда Вацлаву дали полных два дня отдыха — они гуляли после полуночи по городку и Вацлав у каждого, кто выглядывал из окна, выпрашивал огурчик закусить.

— Какое там! Но он подсчитал, что каждая минута полета стоит десяти часов полной трезвенности.

Майор Винарж сочувственно покачал головой, пригубил водку и спросил:

— А вы откуда знаете, что я не летчик?

— Потому что я вас не знаю.

Каждого нормального мужчину такая логика должна бы рассмешить. Но у майора была особая профессия, поэтому он взглянул на Милену с удивлением. Ему хотелось, видно, еще что-то сказать, но он заметил, что Милена пристально смотрела куда-то вверх.

Взглянув в, ту сторону, майор увидел, что на стене — вырезанные с фотографии лица, к которым примитивным образом подрисованы тела с крылышками. Даже человек с фантазией не сразу скажет, что там изображено: птицы, призраки, самолеты или летучие мыши.

— Что вы не летчик, я узнала не только по вашей форме, но и по тому, что не нашла вас на том снимке.

Майор внимательно посмотрел на Милену. «Сажает меня в кресло, ставит водку и еще устраивает экзамен», — подумал он.

— Мы действительно знакомы с училища. Но на этом снимке меня не могло быть. Училище я не окончил, поэтому и не стал летчиком. Но этих ребят я могу вам назвать.

Он начал перечислять, начиная с верхнего ряда, но выяснилось, что он переоценил свою память: пять фамилий не мог вспомнить. Но каждому он дал краткую характеристику. Окончив, майор удовлетворенно улыбнулся. Милена тоже была довольна — проверка получилась отменной. После этого она спросила: