Чтение онлайн

— Папа... ты хорошо себя чувствуешь?

Антон, похоже, начал приходить в себя.

— Все хорошо, сынок. Просто последний сезон оказался тяжелее, чем я думал. — Было очевидно, что он хочет сменить тему. — Из-за пасмурной погоды урожай оказался меньше, чем мы ожидали, и пришлось работать больше обычного.

Антон поспешил вспомнить о своей роли строгого отца, пока сын не успел вмешаться.

— Ты привёз своё свидетельство о рождении?

— Да, конечно.

Килиан знал, что сейчас начнутся расспросы.

— А сертификат о благонадежности и несудимости?

— Да, привёз.

— А военный билет?

— Тоже привёз. И медицинское свидетельство, что я не болен туберкулёзом, составленное по всей форме, и свидетельство об окончании школы, что я умею читать и писать... Ради Бога, папа! Ты мне напоминал об этом в пяти письмах! Как я мог об этом забыть?

— Хорошо, хорошо. Ты был бы не первым, кого отправляют назад из-за несоответствия требованиям. На корабле тебя привили от малярии?

— Да, папа. Мне сделали на корабле прививку, и я взял об этом справку. Что-нибудь ещё?

— Только одно... Надеюсь, ты не забыл... то есть, вы не забыли... — Голос его звучал сурово, но в глазах плясали чертики. — Вы привезли то, что я просил прислать у вашей маму?

Килиан облегченно вздохнул, поняв, что допрос окончен.

— Конечно, привезли. Чемодан Хакобо доверху набит одеждой, хамоном и чорисо, фундуком, банками с персиковым компотом и превосходными джемами, которые готовит мама. А ещё она прислала длиннющее письмо, которое при мне запечатала семью печатями, чтобы точно никто не вскрыл.

— Хорошо.

Хакобо и Мануэль промолчали. Они уже подъезжали к месту назначения и знали, что скоро будут у цели. Они были рады прибытию, но уже растеряли волнующее нетерпение первых впечатлений, в отличие от Килиана.

Хакобо прекрасно знал, что как только минуют рождественские праздники, работы на плантации станет меньше; а значит, ему предстоит развлекаться в городе в ожидании выручки за проданный товар, затем вернуться домой и немного отдохнуть, после чего все начнётся сначала. Все пойдёт по тому же кругу, который длится два года. Возможно, то же самое происходит в любой другой части света. И все же при одной мысли о приближении к острову он ощутил в груди сладкое томление.

Такое чувство возникало, только когда корабль приближался к столице острова.

— Смотри, Килиан! — воскликнул Хакобо. — Мы вошли в залив Санта-Исабель. Не упусти ни единой детали! — В его зелёных глазах вспыхнул огонь. — Понравится тебе здесь или нет, проживёшь ты здесь два года или двадцать лет, полюбишь ты этот остров или возненавидишь... Послушай, что я тебе скажу: ты никогда не сможешь стереть из памяти эту картину. Никогда!

III

Green land (Зеленая земля)

Когда они прибыли в Фернандо-По, представшая глазам Килиана картина отпечаталась в его памяти на всю жизнь. Чем ближе корабль подходил к берегу, тем причудливей казалась изрезанная линия маленьких пляжей, бухточек и заливов, обрамлённая пышной зеленью. Сияние золотого песка и бирюзового моря почти ослепляло. Здесь были все оттенки зеленого, какие только можно представить — от нежного цвета весенней листвы и летних зелёных яблок до самого тёмного оттенка лесной чащи, а между ними — изумрудное сияние умытых дождём весенних лугов. Килиана охватило странное чувство мягкости, свежести и покоя, и в то же время он ощутил прилив сил, которые давало ему изобилие и плодородие этой земли — царства пышной и буйной растительности.

Корабль развернулся, готовясь войти в широкий залив Санта-Исабель, казавшийся огромной подковой, обрамлённой зеленью, среди которой были разбросаны белые домики в окружении пальм. Два волнореза естественного происхождения — один из них, на востоке, назывался мысом Фернанды, а западный мысом Кристины — являли собой два конца подковы, лежащей у подножия высокой горы с подернутой туманом вершиной. Килиану она напомнила знакомый пик над долиной Пасолобино.

— Сейчас корабль пришвартуется к вот к тому старому молу, — разъяснил отец, указывая на маленький бетонный выступ причала. — Я слышал, собираются строить новый порт возле мыса Кристины, где можно будет пришвартовываться вдоль берега. Хорошая идея: этот причал слишком уж неудобный.

И тут Килиан заметил, что корабль развернулся перпендикулярно береговой линии, где уже стояли несколько барж, готовых к погрузке и разгрузке.

Они направились к кормовому трапу, чтобы сойти на берег. Резкий запах селитры заглушал нежные ароматы шоколада, кофе и гардений и жасмина. День клонился к вечеру, но от земли исходил невыносимый жар.

— Ну и пекло, — пробормотал Килиан, утирая вспотевший лоб. — А сколько зелени! Сплошная зелень!

— Это да, — согласился Хакобо. — Здесь воткни в землю любую палку — и она прорастёт!

На причале несколько человек таскали мешки с углём; другие катили бочки, третьи помогали разгружать баржи. Килиан попытался представить, какая суматоха творится здесь во время сбора урожая, когда на суда и баржи грузят сотни мешков с кофе и какао, чтобы развезти их в разные концы света.

— Хосе ждёт наверху, — сообщил Антон.

Он кивнул в сторону крутой тропинки, идущей параллельно стене, над которой виднелись крыши первых зданий. Антон поднял чемодан Килиана и окликнул парочку ближайших грузчиков:

— Eh, you! Come here!

Те недовольно переглянулись, даже не думая выполнять приказ.

— You hear what I talk? — Повысив голос, Антон грозно двинулся к ним. Взяв один чемодан, он указал рабочим на вещи Хакобо и Мануэля. — Take this! Живо! Quick! Возьмите! Up!

Негры подчинились, подхватили чемоданы и направились вслед за белыми по крутой узкой тропинке, ведущей от мола к проспекту Альфонсо XIII , в том месте, где он выходит на площадь Испании.

— А ты знаешь, Килиан, что эта тропинка называется тропой лихорадки? — спросил Мануэль.

— Нет, я не знал. И почему ее?

— Потому что есть примета: каждый, кто по ней поднимется, непременно заболеет лихорадкой. Скоро ты в этом убедишься.

— Теперь-то ничего страшного, благодаря лекарствам, — вставил Хакобо, — но сто лет назад все, кто здесь проходил, умирали. Все. Верно, Мануэль? — Тот кивнул. — Вот почему отправляли одну экспедицию за другой. Этому невозможно было противостоять.

Килиан поежился. Он обрадовался, что родился в более цивилизованную эпоху.

— Сам я не видел, — произнёс Мануэль, — но говорили, что по этому крутому узкому склону много лет назад ходил поезд. Это правда, Антон?