Чтение онлайн

Виной столь неадекватной реакции были книги, прочитанные в самолете.

Ее охватил трепет, когда она представила себя на месте героев. Несомненно, она была храброй девушкой. Будь она трусихой — разве отважилась бы на пятимесячное путешествие на корабле, подверженном капризам штормов, зная, что впереди ждет остров, где ей грозит гибель если не от рук жестоких свирепых туземцев, которые отравляют воду, убивают мореходов и отрубают им головы, то от лихорадки?

Чтобы успокоиться, Кларенс попыталась представить себе тех людей, что на протяжении двух столетий отправлялись экспедиции, чтобы освоить эти земли — задолго до Антона, Хакобо и Килиана, которым посчастливилось прибыть на остров в самый блистательный и комфортный период колониальной эпохи.

И тут ее охватил новый приступ трепета.

Она читала, что первопроходцы спали одетыми, в обнимку с ружьем — из страха перед внезапным ночным нападением; порой членов экспедиции даже не ставили в известность об истинной цели, чтобы они не взбунтовались: многие были политзаключенными, которым обещали свободу, если они проживут два года на Фернандо-По... Словно наяву, она видела всех этих людей: предпринимателей, которым предоставляли бесплатные земли; заключенных, мечтавших о свободе; миссионеров — сначала иезуитов, затем — кларетинцев, убежденных в божественном предназначении своей проповеднической деятельности; бесстрашных исследователей, которых порой сопровождали столь же отчаянные жены...

Сколько их погибло на острове; сколько вернулось домой, так и не получив желанной свободы!.. Вот у них действительно были причины бояться — а чего бояться ей? Хотя... разве не читала она в романах о похищениях белых девушек или о зверствах полиции в гвинейских землях?

В эти минуты она не знала, смеяться или плакать.

Взгляд заметался по сторонам, и ее вновь охватила паника, когда она поняла, что вышла прямо к реке. Она попыталась свериться с картой города, которую столь тщательно изучила еще в самолете, и разобралась, что нужно идти на запад, в сторону оживленного проспекта Независимости.

Кларенс едва успела пройти несколько метров, и вздрогнула от резкого гудка клаксона.

— Вас подвезти? — крикнул водитель, чтобы привлечь ее внимание.

Обернувшись на крик, она увидела молодого человека в очках, сидевшего за рулем голубой «волги» с прямыми линиями, какие выпускали в восьмидесятых годах.

Этого еще не хватало!

Не ответив, она ускорила шаг.

Водитель сбавил скорость, приноравливаясь под ее шаг, и снова повторил вопрос.

— Сеньора, я таксист, — добавил он.

Кларенс недоверчиво покосилась на него.

— Здесь, в Малабо, такси не имеют особых знаков и цветов.

Кларенс устало улыбнулась. Об этом она узнала еще в аэропорту, в этот же день. С другой стороны, мягкий певучий голос и чуть замедленные интонации таксиста внушали доверие. Она остановилась и посмотрела на него. На вид ему было около тридцати. Волосы очень коротко острижены, отчего широкий лоб казался еще шире; у него был широкий нос, выступающая челюсть и открытая улыбка.

Она чувствовала себя такой усталой и потерянной, что в конце концов кивнула.

Через несколько минут, уже сидя в машине, Кларенс успокоилась и даже решила, что ей очень повезло. Водитель, которого звали Томас, оказался учителем в колледже, а таксистом подрабатывал в свободное время. Когда он узнал, что она тоже связана с преподавательской деятельностью, между ними завязалась непринужденная беседа.

Сама того не желая, она принялась мысленно анализировать речевые особенности Томаса, которые, впрочем, были мало заметны, поскольку он превосходно говорил по-испански. Он не глотал окончаний, не путал времен глаголов, местоимений и предлогов, как часто делают туземцы — об этом, во всяком случае, она читала в какой-то статье. Правда, он, как и многие, произносил двойное «р» как одинарное, а «д» — как нечеткое «р», слегка проглатывал «й», немного пришепетывал и несколько напирал на последние слоги.

И тут она совершенно расслабилась. За этот вечер она натерпелась столько страха, что этот лингвистический анализ стал истинным бальзамом для измученных нервов...

Она глубоко вздохнула, чтобы окончательно успокоиться.

— Ну и как вам Малабо? — спросил Томас.

— Пока ничего не могу сказать: я только сегодня приехала.

А про себя Кларенс подумала: «Ну, что здесь может нравиться? Грязный, весь опутан проводами, и я в нем совсем потерялась».

Томас посмотрел на нее в зеркало заднего вида.

— Уверен, он сильно отличается от городов вашей страны. Приезжие всегда удивляются, почему столица столь богатой нефтью страны, как Гвинея, выглядит такой бедной. Новый фешенебельный район Малая Испания соседствует с кварталом трущоб Яунде. — Он пожал плечами. — Мы здесь привыкли к контрастам. Если хотите, могу прокатить вас по городу, чтобы вы получили представление о его главных достопримечательностях.

Словно прочитав ее мысли и желая сгладить неприятное впечатление иностранки о своем городе, Томас показал ей несколько красивейших мест, которые она видела на фотографиях: площадь Ратуши с великолепным парком; залив в форме подковы; площадь Независимости и Народный дворец красного цвета, со множеством арочных окон; Президентский дворец в старом порту... Ни на черно-белых фотографиях колониальной эпохи, которые она видела в семейных альбомах, ни на современных цветных из компьютера они не выглядели так же великолепно, какими она их увидела этим вечером.

С открытым ртом и бьющимся сердцем Кларенс словно перенеслась в другую эпоху, представив здесь отца и дядю — в белых костюмах, гуляющими по этим местам десятки лет назад, как они протягивали руки знакомым, белым и черным. Но тут она вспомнила, что где-то читала: средняя продолжительность жизни в Гвинее — около пятидесяти лет. И воображаемая картина потускнела. Люди, которые могли знать Килиана и Хакобо, наверняка уже умерли, в то время как сами они в свои семьдесят с лишним полны здоровья и бодрости.

Остались лишь здания той эпохи, одряхлевшие от времени, но по-прежнему горделивые, которыми любуются теперь другие глаза.

Таксист покинул проспект Независимости, сплошь застроенный офисными зданиями и ресторанами, свернул на улицу Свободы и остановил машину у дверей отеля, поспешив галантно открыть перед Кларенс дверцу. Она заплатила, сколько он запросил, добавив щедрые чаевые в долларах.

— Это хорошее место... — сказал Томас. — На этой улице три ресторана и маленький торговый центр. Вот только... — Он немного смутился. — Позволите дать вам совет? Белая женщина, и одна... Здесь так не принято.

У Кларенс мороз пробежал по коже, когда она вспомнила об ужасной прогулке.

— Не беспокойтесь, Томас. — Ей казалось странным, почему они, совсем молодые, должны обращаться друг к другу на «вы», но, поскольку он начал обращаться к ней именно так, ей не хотелось выглядеть невежливой. — И большое спасибо. Кстати, завтра я собираюсь поехать на плантацию Сампака. Вы не могли бы меня отвезти?

— Завтра, завтра... — Томас, казалось, раздумывал. — Да, конечно. Завтра суббота, в колледже нет занятий. Я с удовольствием отвезу вас.