Чтение онлайн

Гарретт наконец нашел сигарету и закурил. Он пожал плечами на довольно громкие замечания Джессики. Все это было правдой, но какое это имело значение.

– Чем я могу помочь им, если они не могут понять шутку?

– Шутку? Чтение секретных файлов - это шутка? Тебе повезло, что они не бросили тебя в военную тюрьму на двадцать лет!

– Эй, ни одна тюрьма на земле не сможет удержать меня, детка, - попытался он отшутиться от этого.

Джессика не слышала этого.

– Я пашу в медицинском центре, дежуря по ночам, думая, что все это ради чего-то, ради нас, ради нашей совместной жизни, а ты только и делаешь, что пьешь пиво, куришь сигареты и шутишь!

– Ладно, - согласился Гарретт.
– Я прекращу шутить...

Джессика, уже одетая и обутая, схватила сумочку в нарастающей ярости.

– Неудивительно, что твоя жена развелась с тобой! Ей нужно дать медаль за то, что она так долго тебя терпела! Ну, я уж точно не совершу ту же ошибку, что и она...

Далее Джессика пристально посмотрела на Гарретта. Затем она...

– Нет!
– закричал Гарретт.

...сняла с пальца обручальное кольцо и бросила в него.

– Джессика! Да ладно!
– воскликнул Гарретт.
– Давай не будем увлекаться. Слушай, мне правда жаль, что тебе пришлось вытаскивать меня из тюрьмы. Но разве ты не понимаешь? Меня подставили. Какая-то государственная структура снова меня достает!

Кольцо отскочило от грязного ковра и оказалось под диваном.

– О, дай мне передохнуть. Каждый раз, когда ты облажаешься, ты сваливаешь это на какой-то нелепый правительственный заговор!

Гарретт встрепенулся, чтобы возразить.

– Да ладно, милая. Помнишь, как я нашел эти...
– он достал со стола маленькую коробочку для запонок.

"Я ей покажу", - подумал он с лукавой улыбкой.

Он открыл дешевую коробку с петлями, покрытую лакированной кожей, в которой когда-то хранился набор дешевых запонок.

Теперь в ней находилось что-то похожее на четыре крошечных булавочных головки.

– Это булавочные головки, Харлан, - настаивала Джессика.
– Ты слишком тупой, чтобы помнить? Ты уже показывал мне эту кучу дерьма.

– Это не булавочные головки, детка. Я тестировал их в лаборатории Харрисона в Мэрилендском университете. Это беспроводные аудиодатчики с длиной в четверть волны 400-512 мегагерц. Скрытые микрофоны, как их еще называют, - Гарретт кивнул, показывая маленькую коробку.
– Это высокотехнологичная штука. Парень из Мичиганского университета сказал мне, что они выглядят точь-в-точь как последние модели ЦРУ, которые стоят по тридцать тысяч за штуку.

– Это булавочные головки, и именно этим оно и является в твоей фантастической стране Большого брата!
– закричала она, ища ключи.

– Нет, нет, ты не понимаешь. Это бипассивные микрофоны, дорогая, установленные здесь, чтобы следить за мной. Посмотри, какие они маленькие! Ты можешь себе представить, насколько развита технология?
– Гарретт, ничего не замечая, продолжил объяснять: - Видишь, детка, сигнал с удаленного поста прослушивания является фактическим источником питания для микрофонов. Затем сигнал создает то, что называется петлей несущего тока, которая циклически возвращает голосовые передачи обратно к подслушивающим устройствам. Видишь ли, как только микрофоны перестают быть пассивными, осциллографический датчик обнаруживает магнитное поле в их элементах захвата и...

– ЗАТКНИСЬ!
– закричала Джессика, выпучив глаза.

В комнате воцарилась тишина.

– Я закончила - понял?
– возмутилась Джессика.
– У меня больше нет времени вкладываться в отношения, которые не двигаются с самого начала!

Гарретт забыл о микрофонах.

– Дорогая, пожалуйста. Слушай, я обещаю, что с этого момента...

– Оставь это. Я больше никогда не куплюсь на эту чушь, - пышная грудь Джессики поднялась и опустилась, когда она перевела дыхание.
– Читай по губам, Харлан. Все кончено. Я ухожу отсюда - навсегда. Прощай!

– Подожди минутку, подожди минутку, дай мне...

– Еще один шанс?
– с ее губ сорвался смех.
– Я занимаюсь этим уже год, и мне это надоело! Я выставляю себя дурой, думая, что у нас когда-нибудь могут быть нормальные отношения. Лучше потратить время на то, чтобы биться головой о кирпичную стену. По крайней мере, чертова кирпичная стена будет более восприимчива к моим потребностям, чем ты.

"Я параноик, или все идет не очень хорошо?" - Гарретт спрашивал у самого себя.

Однако одно он знал точно: он любил ее. Она была такой красивой, и... она мыла посуду. Он стоял в замешательстве, почесывая задницу, сигарета висела в его губах.

– Потому что я наконец-то увидела свет, - добавила она, насмешливо хлопнув себя по лбу.
– После всего этого времени я наконец-то смогла увидеть правду за этим фарсом отношений, - ее великолепные зеленые глаза сверкали, злые точки зеленого огня.
– Знаешь, что ты будешь делать через пять лет, через десять? А, Харлан?

– Э-э-э...

– То же самое, что ты делаешь сейчас! Стоять в этой крысиной норе, с руками в трусах и чесать задницу!

Наконец, надев туфли и держа сумочку в руке, Джессика развернулась в разгневанном размытии, выбежала из квартиры и так сильно хлопнула дверью, что фотография Гарретта в рамке с автографом известного уфолога Кевина Д. Рэндалла соскочила с гвоздя в прихожей и разбилась.

Гарретт смотрел ей вслед, открыв рот.

– А как же большая любовь?
– произнес он вслух.

Наконец, в шоке он обернулся, мельком увидел себя в боксерах в настенном зеркале, почесывающего задницу. Отлично. Он быстро вытащил руки из-под трусов, затем рассеянно побрел к окну и выглянул.

– Харлан Э. Гарретт, не унывай, - сказал он себе.
– Сегодня был плохой день, это правда. Ты потерял работу и свою прекрасную девушку...

Солнечный свет ярко светил в окно. На небе не было ни облачка.

– Но ведь могло быть и хуже, не так ли?
– Гарретт кивнул, философски позитивистски соглашаясь с самим собой.

Он вяло пожал плечами.

– Мог бы пойти дождь, верно?

* * *

Проливной дождь лил на лобовое стекло автомобиля, дворники быстро стучали взад и вперед. Внезапный ливень был немного неожиданным, небо почернело за считанные секунды и треснуло, как яйцо. Прогремел гром. Молния хлестала бело-голубыми завитками в мутной темноте над головой.

Но водитель арендованной машины был невозмутим. Вся его жизнь была бурей. Он любил бури.

Сквозь ливень в ярком свете галогеновых фар проступил зеленый дорожный знак с белыми буквами:

"ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ВАШИНГТОН, ОКРУГ КОЛУМБИЯ"

Под которым кто-то грубо написал алой краской:

КРАСНОКОЖИЕ - ДЕРЬМО!

Руки водителя в черных перчатках сжали руль немного крепче. Кожа скрипела. Он не мог отличить "Вашингтон Редскинс" от краснокожего арахиса, и ему было все равно; футбол казался глупым видом спорта с неправильно направленным, структурированным насилием. Когда ноги были непоправимо сломаны множественными переломами или когда люди ломали себе шеи и оставались парализованными, зрителям было все равно. Они просто продолжали смотреть. Они хотели бoльшего и считали, что травмы, приводящие к постоянной инвалидности, были частью риска, когда эти спортсмены подписывали свои семизначные контракты.