Чтение онлайн

"Хватит!
– одернул он себя.
– Вспомни: "смешон намеревающийся осилить дорогу одним скоком". Пора остановиться, передохнуть. Да и есть хочется..."

Они как раз находились в небольшом зальце, вполне подходящем. Фриний повернулся к своим спутникам: "Привал. Будем считать, что ночевка", - и сам же мысленно скривился от собственной косноязычности - и тут же раздраженно отмахнулся: какая разница?!

Да никакой. Что старику этому трехсотлетнему, что дурню-Иссканру, что Мыкуну - нет им до слов никакого дела! И до Фриния - никакого, если не считать того, что ждут, пока он, как балаганный фокусник, вынет им из воздуха да положит в протянутые руки обещанное.

Вяло, тяжело и огнисто ворочалось в животе невесть что. "Чужой, подумал чародей.
– Для них и вообще для всего мира я чужой - и ничего уже не изменится". Он смотрел на своих спутников: как белесым призраком сидит под стеночкой Мыкун, как вышагивает по залу угрюмый Быйца, как Иссканр, что-то пробормотав, направился в один из боковых коридоров. Этот куда еще подался?! Впрочем, все равно, далеко не уйдет, дурак - но не настолько.

И никому, ровным счетом никому нет дела до...

Тяжелая ладонь хлопнула Фриния по плечу - он обернулся.

– Холодает, - сообщил Быйца, сверкая совиным оком.
– И ветер... все сильнее дует, между прочим. А ты тут стал врастопырку и потолком любуешься!

Он выжидательно глядел на Фриния и явно напрашивался на скандал. И получил бы, что хотел, но то ли во взгляде, то ли в интонации, какой были произнесены обидные слова, чародею померещилось вдруг что-то невыносимо знакомое, что-то из прошлого, что-то...

– Так и будешь молчать? Дитё ж вон мерзнет, на ней же, кроме рубахи этой да штанов ничего, считай, и нет. А здесь тебе все-таки не то, что в низине, - холодно здесь! Или думаешь, если она слова сказать не может...

До Фриния наконец дошло.

– Что ты сказал?!

– То, что ты услышал, то я и сказал, - кудахтнул Быйца.
– И учти, со мной ты впредь будешь разговаривать вежливо - седины нужно уважать, особенно такие, как у меня, - он посмотрел вызывающе. И чародей первым отвел взгляд ("Он знает?!").

– Думаю, впредь мы все будем вежливее и внимательнее друг к другу.

Горбун довольно кивнул:

– И начнем прямо сейчас и с нее, - он указал подбородком и кадыком на Мыкуна.
– Кстати, скажи, зачем ты решил выдать ее за мальчика?

Вместо ответа Фриний покосился в ту сторону, куда ушел Иссканр.

– Из-за него?!
– закашлялся смехом старик.
– Ну ты даешь!.. Парень не настолько прост, чтобы... Ладно, - махнул он рукой, - чем греться-то будем? У тебя наверняка ведь еще какие-то "игрушки" припасены, как раз на такой случай.

"Да, - теперь на дне Фриниевой души плескались облегчение вперемешку с благодарностью и злорадством.
– Да, конечно! Когда я готовился, я не думал о "таком случае", но... Да, припасены!"

Из мешка он вынул лакированный человеческий череп, без нижней челюсти и без правого клыка, потом оттуда же добыл памятную по прошлой ночевке свечечку, зажег ее, установил на полу, а сверху накрыл черепом. Быйца, похоже, знал, что к чему, но только крякнул себе под нос: "Вот та-ак даже..." - а возражать не стал.

"А пусть бы и возражал, - подумал Фриний.
– Ничего другого я тебе предложить не могу", - и сам же испугался этих слов.

"Так - есть, пить, спать! Когда они уснут, я попробую что-нибудь сделать. ...Еще и Мыкун, Мыкунья эта, - раньше он старался даже думать о ней, как о мальчике, но теперь можно было не следить за собой, - навязали мне ее, навязали... а зачем - не знаю. Пока - не знаю", - добавил, как будто это что-то меняло. Достал из мешка лепешки и сыр, принялся кормить... "как же ее звать-то теперь? полудурой, что ли?" - кормить Мыкунью, потом поел сам. Быйца пристроился в сторонке и тоже чем-то чавкал, причем чавкал как-то очень уж нарочито, вызывающе.

Иссканр до сих пор не вернулся.

"И где его зандробы носят?!"

Фриний взглянул туда, где чернел проем коридора, чем-то привлекший Иссканра.

Проема не было - одна сплошная стена, черная, гладкая, безответная.

...постепенно Лабиринт менялся.

* * *

– Ки-иса, ки-иса! Хороший какой!

Самый наглый, рыжий и упитанный из котов Борка-Шрама открыл один глаз и посмотрел на протянутую к нему руку. Никто и никогда, даже выпивши кружек пять коронной Борк-Шрамовской "беззвездной ночи", не назвал бы рыжего "хорошим"; о "кисе" и речи не идет.

Секунду - малодушную, но очень короткую секунду - Гвоздь даже размышлял, не предупредить ли. Жалко все-таки. Если б кот хотя бы принадлежал Борку, а то ведь несправедливо: человек всю жизнь боролся с этими мяукающими негодяями, а теперь за них же и наказание понесет (вот как только рыжий вцепится в графинькину ручку всеми своими втяжными когтями-скальпелями, так и понесет...).

Жалко - а что поделаешь? Да и не успеть уже...

– Госпожа!
– вякнул, появляясь в дверях и понимая, что вот-вот случится непоправимое, Борк-Шрам.
– Не надо, госпо!..

Кот зажмурился и выпустил когти. Провел ими по столешнице, довольно выгибая спину и вздыбив хвост. Графинины пальчики ловко прохаживались по его спине.

– Балаган бесплатный!
– в сердцах прошептал Гвоздь. Следовало признать: последняя представительница славного рода Н`Адер умеет укрощать не только людей.

– ...пожа! Пожалуйста, прошу вас!..

Она повернулась к побледневшему Борку-Шраму, продолжая ласкать кота:

– Что-то не так?

– Хвост-Трубой обычно... э-э-э... не очень-то приветлив с чужими.

" "Хвост-Трубой?!" Чего-то я в этой жизни, кажется, не улавливаю", подумал Гвоздь.

– Просто он принял меня за свою, ваш кот.

– О, госпожа, он вовсе не мой кот! Я борюсь с этими хвостатыми подонками уже несколько лет - и...
– Борк-Шрам заметил наконец Гвоздя, глаза его увеличились раза в два, а кадык смешно подпрыгнул вверх-вниз. Трактирщик махнул рукой: - Ах, что ж я вас-то на пороге держу, всякой чепухой забалтываю! Может, госпоже угодно чего-нибудь выпить? Для меня огромная честь...

– Ты знаешь господина Туллэка, врачевателя?
– не слишком вежливо перебила его графиня.

"А ты-то его откуда знаешь?" - удивился Гвоздь. Но уже мгновением спустя начал догадываться, складывая воедино фразы, события, лица...

– Разумеется, - кивнул Борк-Шрам.

– Тогда пошли кого-нибудь за ним, а мы с господином Кайнором пока подождем здесь.

"И с господином Айю-Шуном", - мысленно добавил Гвоздь, косясь на застывшего у дверей тайнангинца. Тот стоял настолько бесшумно и недвижно, что Борк-Шрам только сейчас заметил смуглокожего. Судя по выражению лица, трактирщик счел начало сегодняшнего дня неудачным.