Чтение онлайн

Бык поглядел на К`Дунеля мутным взглядом - и заревел от боли, когда соперник, тощий, рыжий, с клочьями выпадающей шерсти, боднул его рогами в шею. Удар был настолько сильным, что, даже затупленные на концах, они пропороли кожу; кровь хлестнула фонтаном. Иссиня-черный по-человечьи охнул и грузно завалился на бок.

Рыжий отпрянул, раздувая ноздри, - а в следующий момент уже мчался на капитана. Тот шевельнул плащом в левой руке, заведя правую за спину, готовый в любой момент ударить. К`Дунель не обольщался по поводу собственных способностей и вообще-то надеялся, что быки будут заняты друг другом и не обратят на него внимания. Теперь капитану оставалось благодарить Цаплю Разящую за проявленную милость: все-таки один противник лучше, чем два.

На помахивание плащом рыжий не купился - или, может, попросту не обратил на него внимания; он мчался строго на К`Дунеля и пыхтел, словно одышливый новобранец на плацу. В темных, неживых камнях его глаз капитан видел смерть, но - он знал - точно такая же смерть сейчас угнездилась в его собственном взгляде.

В последний момент, когда рыжий был уже на расстоянии вытянутой руки, Жокруа шагнул вправо и ударил.

И - промахнулся!

Это было немыслимо, невероятно, абсолютно исключено - но он промахнулся, кончик клинка только царапнул по шкуре, срезая пучок шерсти, а рыжий, что тоже было невероятно, без малейшей паузы помчался дальше, на улицу Горемычных Кошельников - и исчез за поворотом.

Горемычные кошельники!.. впрочем, их судьба сейчас К`Дунеля ничуть не беспокоила. Он вложил меч в ножны, перебросил плащ через руку и поспешил к "Бесноватой свече". Позади слазило со стен и крыш изумленное мужичье.

Заведение, которое было целью сегодняшней прогулки К`Дунеля, так некстати прерванной быками, являлось одновременно гостиницей, домом для сомнительных увеселений, корчмой и многим другим. Находилось оно за две улицы от площади Горелых Костей, так что остальной путь не занял у капитана много времени.

Справа от мощной, изукрашенной шрамами и разноцветными пятнами двери в "Свечу" сидел адвокат Патлен. Он был из тех уличных деловодителей, которые, то ли в силу своей бедности, то ли из-за допущенной когда-то роковой ошибки в общении с городскими властями или с цеховыми старшинами, не могут больше выступать в суде. Все, что ему оставалось: оказывать услуги вроде написания любовных посланий для полуграмотных юнцов их дамам сердца, консультаций и составления мелких сделок. Позволь он себе что-либо, выходящее за дозволенные его статусу рамки, и цеховики (как те, к которым он принадлежал раньше, так и те, одним из которых был сейчас) живо напомнили бы Патлену, что к чему.

Кивнув адвокату, Жокруа осведомился, не оставляли ли для него каких-нибудь сообщений. Тот развел руками, однако особым образом согнул безымянный палец на левой; это означало, что К`Дунеля по-прежнему дожидаются. Он еще раз кивнул и вошел, бросив Патлену два медных "ока".

Человек, с которым у Жокруа была назначена встреча, как обычно, снял один из кабинетов на втором этаже. "Свеча", при всем богатстве предоставляемых услуг, отличалась уважением к желанию клиентов остаться неузнанными. К`Дунель поднялся по лестнице, повстречав лишь двух полусонных после ночной смены девиц да вышибал, расставленных в стратегически важных точках. Девицы были сама нежность, вышибалы - сама деликатность, хоть к ранам прикладывай.

Он выбил условную дробь на знакомой двери с двумя лакированными шестерками, дождался скупого "Входите!" и шагнул в комнатку. Небольшую, ее ужимали до размеров тюремной камеры громадный шкаф у стены напротив, круглый стол по центру, диван слева, еще один столик справа и три стула возле него. К тому же здесь не было окон, а массивные канделябры словно выдавливали из кабинета остатки свободного пространства.

– Объяснитесь, - бросил, не оборачиваясь, стоявший по ту сторону круглого стола седой, начинающий лысеть человек. Его берет с преломившимся напополам пышным пером лежал на диване, там же, свернутый, зеленел камзол.

– На Горелой двум быкам вздумалось выяснять отношения. Поэтому мне...

– Я не о том, - прервал его господин Фейсал, стремительно разворачиваясь и пронзая капитана острым, ледяным взглядом.
– Вы уже получили отпускную у его величества?

– Да.

– И что теперь? Только мне не рассказывайте о своих юго-западных родственниках, а то ведь действительно можно накликать на них беду. Так что же вызвало в вас желание отлучиться из столицы на целый месяц?

– Кто, а не что... сударь, - он мысленно заорал на самого себя: "Ты что делаешь, идиот?!" - потому что едва не назвал по имени своего собеседника; и потому еще, что приходилось отвечать господину Фейсалу, балансируя на очень тонкой и очень острой грани между правдой и ложью. "Жонглируя тем и другим, - невесело засмеялся он над собой.
– Благо, было у кого поучиться!"

– И кто же эта счастливица, которую вы предпочли службе его величеству?

"Благодарю вас, господин Фейсал! Вы помогаете мне, сами того не ведая!"

– Мне неловко говорить об этом... сейчас вы поймете, почему, - он едва заметно выдохнул, как выдыхают перед броском в бездну; впрочем, господин Фейсал заметил этот выдох, на что Жокруа и рассчитывал.
– Сударь, я уже не мальчик, женщин в моей жизни было немало, и разных. Однако недавно... вы сами невольно поспособствовали тому, чтобы я познакомился с графиней Н`Адер.
– Это имя Жокруа произнес нарочно - хотя, учитывая сверхбдительность его собеседника, тот мог очень разгневаться. Но сказать по-другому означало сфальшивить, переиграть, а это было еще более опасно.

– Вот, значит, так, - раздумчиво констатировал господин Фейсал.
– И в вас настолько взыграло ретивое, что вы, не дожидаясь, пока моя... пока госпожа Н`Адер возвратится из паломничества, решили броситься ей вослед? Припасть к стопам, раскрыть душу, насколько я понял, да?

– Я бы не стал так поступать, сударь, если бы не одно обстоятельство. Вспомните мой доклад о том, что случилось в Трех Соснах. А до этого - в Разливчатых Ручьях, где мы нашли труппу Жмуна. Я уверен, что те события напрямую связаны с жонглером. Как именно - могу только предполагать. Однако мне кажется, он опасный и непредсказуемый человек.

"Я это знаю, - подумал господин Фейсал.
– А толку?"

– Допустим, - сказал он, - допустим, вы правы. Давайте уточним: вы считаете, что случившееся в Соснах или Ручьях... что он это сделал осознанно?

– Вряд ли. В Ручьях - еще куда ни шло, голова бутафорская, разломанная храмовня - да, мог и осознанно. Во всяком случае, там это было ему выгодно. Но не в Соснах.

– Получается, он у нас просто объект чьего-то, - господин Фейсал поднял очи к потолку, - пристального внимания. Снисходительного, я бы даже сказал. А вы, значит, боитесь, что внимание это будет проявляться и в дальнейшем, во время паломничества?

– Мне так кажется. Тем более, что с паломничеством этим... тоже странно как-то все выглядит.
– К`Дунель замолчал, сообразив, что уж кто-кто, а господин Фейсал наверняка знает о паломничестве больше, чем он. Возможно даже, больше, чем его племянница.

Тот долго и пристально разглядывал капитана, потом кивнул:

– Хорошо. Теперь поговорим начистоту. Вы ведь связали случившееся в Ручьях с пророчеством о Четвертом Снисхождении. Многие из братьев считают так же, - господин Фейсал, глава культа Запретной Книги, развел руками: Увы, возможно, они правы. Осталось главное: понять, каким образом жонглер связан с грядущим Снисхождением. Точнее, с уже начавшимся, сударь.