Чтение онлайн

Кайнор сунул за плотно затянутый пояс парочку медных "очей", набросил на плечи двуцветный плащ (алым кверху, серым книзу) и выпрыгнул на площадь. Народ восторженно принял смену в программе - хлопали все, даже К`Дунель.

Гвоздь поклонился публике, а капитану гвардейцев - особо.

"Сейчас я тебе кое-что покажу, ценитель искусства!"

Он звонко прищелкнул пальцами и полез на крышу фургона, к шестам и канату - гвоздить.

* * *

– Темно, как в заднице у Крота!
– в сердцах созверобогохульствовал Иссканр.
– Слышь, чародей, а нельзя чуть-чуть свету подпустить?

Вместо ответа Фриний вызвал к жизни шарик размером с кулак, мерно сияющий багряным. На большее его сейчас не хватило, к тому же посох валялся где-то поодаль, выроненный Быйцей.

Да и не видел Фриний необходимости спешить с повсеместной иллюминацией Лабиринта.

Новосотворенная стена из затвердевшего огня окончательно остыла и больше не освещала коридор, шарик же выхватывал из жадной пасти тьмы лишь небольшое пространство вокруг себя.

В пятачок света попали: взъерошенный Иссканр, блестящий нагрудником и съехавшим на правое ухо кабассетом; дорожный мешок Фриния, чародейский посох и сам чародей.

Откуда-то из коридорной тьмы доносились прерывистое дыхание напуганного Мыкуна и ворчание Быйцы, который пытался успокоить полудурка. Потом появились и сами подросток с горбуном. Старик под руку подвел Мыкуна к стене и усадил, похлопав по плечу, мол, не беспокойся, мы рядом. Свой странного вида сверток он при этом так и тащил подмышкой, а вот за дорожным мешком, сброшенным впопыхах, снова отправился куда-то в коридорную темень.

– Что теперь?
– спросил Иссканр, поправляя кабассет.

– Теперь - огненные браслеты.
– И Фриний вынул из своего мешка четыре прозрачных кольца, способных охватить даже запястье Иссканра.
– Давай руку, - велел он воителю.

Через мгновение тот с невнятным ругательством попытался вырваться, но чародей держал крепко, будто знал об этом заранее.

– Спокойней, воитель! Мне нужна твоя кровь, а не жизнь - спокойней! ...Да и кровь нужна больше тебе, а не мне.
– Фриний провел пальцем по надрезу на Иссканровой ладони, и смазал внутренний круг одного из браслетов. Потом еще и еще - до тех пор, пока внутренняя часть браслета полностью не покрылась кровью, после чего резким движеньем надел браслет на левую руку Иссканра.
– Вот так! И не прикасайся к нему, пока я не позволю. Теперь ты, Быйца.

Горбун уже вернулся с найденным мешком - и теперь молча протянул руку Фринию. Он, в отличие от Иссканра, кажется, знал, что это за браслеты и для чего нужны.

Затем чародей надел по браслету на Мыкуна (полудурок не противился) и на собственную руку.

– Эй!
– воскликнул вдруг изумленно Иссканр.
– Да он же светится!

– Так и задумано, - хмыкнул Быйца.
– Зря, что ли, их называют "огненными"? Или ты думал, нам следовало, как последним дуралеям, притащиться сюда с вязанкой факелов?

Фриний мрачно взглянул на горбуна:

– Рад, что ты уже пришел в себя, старина. Давай-ка, раз так, займемся делами насущными, тем более, что факелы мы действительно с собой не взяли, а огненных браслетов будет достаточно для освещения. Да, Иссканр, ты уже можешь прикоснуться к нему - а снять у тебя все равно не получится, пытайся или не пытайся.

– Вообще никогда?!

– Когда выйдем из Лабиринта, если захочешь, я избавлю тебя от него, с легкостью пообещал Фриний. Хотя знал, что из Лабиринта суждено выйти не всем, далеко не всем!
– Так вот, о насущном. Как я уже говорил вам, никто точно не знает, каким образом Лабиринт устроен, да и, собственно, что в нем находится. Известно лишь о шести или около того выходах, которые всегда обнаруживаются в тех местах, где раньше о них и не слыхали, - но все в пределах Сломанного Хребта. И никому неизвестно, чтобы кто-нибудь вошел в Лабиринт и вернулся оттуда.

– Отсюда, - мрачно поправил Быйца.
– Мне известно о таком человеке. Году, кажется в 550 или 551 от Первого Снисхождения один бастард решил податься в Негешру, тогда как раз начался Пятый захребетный поход... так вот, решить решил, но в наследство от не умершего еще батюшки ему б не досталось и дверной ручки от чердачного окна, так что паренек попросту "одолжил" у родителя чуток денег и исчез. Батюшка был человеком строгих нравов и прижимистого характера, он из принципа отрядил за бастардом погоню - те вскоре вынюхали след беглеца и уже, что называется, дышали пареньку в затылок. Бастард-неудачник прибился к каравану, отправлявшемуся по северному перевалу в Негешру, но караван двигался медленно, а батюшкины сыскари - быстро; он в последний момент узнал о погоне, оставил караван и отправился в горы в надежде, что спутает следы. Ему, конечно, это не удалось - и если бы не случайность, висеть бы незадачливому вору на какой-нибудь здешней горной вишне, ногами воздух месить.

– Случайностью, само собой, оказался вход в Лабиринт, - хмыкнул Иссканр.
– Я таких историй наслушался...

– Ты - наслушался, а я его видел, - отрезал Быйца.
– Уже вернувшегося из Лабиринта видел. За одну ночь, проведенную здесь, парнишка стал лысым, как яичная скорлупа, - и таким же хрупким. Из него словно вытянули все жизненные соки - и в образовавшиеся пустоты вошло что-то совсем другое. Сыскари решили не торопиться с повешеньем и привезли бастарда к батюшке, а тот был и сам не рад, что так все получилось. Вернувшийся из Лабиринта, сынок его незаконнорожденный вдруг напрочь позабыл наш язык, зато взамен балакал на каком-то непонятном. Кое-кто из ученых говорил, что распознаёт в нем слова, родственные языку прежних обитателей Иншгурры, которых, как вы знаете, почти всех уничтожили зверобоги во время Второго Снисхождения.

– С пралюдьми ясно, а вот что случилось потом с бастардом?
– спросил Фриний.

– Я же говорю, стал хрупким, как яичная скорлупа. Однажды стоял у двери, а ту рывком открыли - и дверью беднягу пристукнули. Сломали кости, череп как молотом проломили.

– Во в прежнее время силачи жили, не то что сейчас!
– подковырнул Иссканр.

– При чем тут силачи?
– раздраженно отмахнулся Быйца.
– Говорю же, он стал хрупким! А дверь открыла обыкновенная служаночка, с ней потом еще обморок случился и истерика, когда узнала, что ненароком до смерти зашибла молодого господина.

Фриний улыбнулся:

– Ну вот, значит, все-таки кто-то выходил.

– Ты еще скажи "а вы боялись"!
– хмыкнул Быйца.
– Лучше признайся, что же мы такого должны исполнить, чтобы они выполнили свои обещания.

– Мы должны попасть в зал Средоточия. Он расположен примерно в центре Лабиринта.

– И?

– Там поймем. Мне сказали, что главное - попасть в зал.

– Значит, - подытожил Быйца, - попасть туда не так уж и легко. Кстати, этот зал - средоточия чего?

Фриний развел руками, мол, ни малейшего понятия.

– Думаю, все выяснится на месте.

– Так давайте в конце концов отправляться в это самое место!
– не выдержал Иссканр.
– Стоим тут, как ребятня в чужом саду: залезли, а теперь обсуждаем, надо было лезть или не надо, и чего хозяин сделает, ежли поймает.

– Пойдем, - поддержал Быйца.
– Разговаривать, если кому-то очень припечет, можно и в пути.

Они пошли - безо всяких "боевых построений", обыденно и неспешно, рассеивая мрак коридора светом браслетов на руках.