Чтение онлайн

И крылышко фазанье, на котором обет давал, — оно упрямой костью застряло в горле.

Для чего, о боги, поить пустыню кровью? И так важно ль, чья именно прольется, если мы, похожие по сути так — и внешне столь разные — коней, и слуг, и псов терзаем — и себя терзаем тоже?!..

И в отсветах камина различаешь ты в зале на столе поднос и кости фазаньи — обедные остатки. Обетные…

И выплеснешь вино, к немому удивлению собаки, в угли сварливые, поскольку в чаше вдруг увидишь перемешанную кровь тех воинов, которые пустыню поили щедро ею («Сатьякалу во славу! ») — перед вечностью Пустот столь схожие, родные, словно братья…

Струна порвалась под пальцами Гвоздя, и звук этот был лучшим завершением импровизы.

Повисла тишина, только собаки размеренно дышали, вывалив алые язычищи.

— Вот ведь мерзавец! — ругнулся, грохая кулаком о стол маркиз. — Зацепил, до печенки самой прободал, стервец! Ну давай еще что-нибудь этакое!

— Так ведь струна лопнула, господин, — смиренно напомнил Гвоздь.

— А-а, зандробы тебя загрызи! Ладно, иди, иди. Завтра еще споешь нам, понял?

— Понял, господин.

Главное — вовремя закончить выступление, не «перекормить» зрителя. Поэтому Кайнор нарочно оборвал струну и утаил, что есть запас в кармане. Обойдутся!

Когда уходил, Эндуан по-прежнему о чем-то вкрадчиво шептал графиньке, но куриную ножку отложил. Или съел он ее, сгоряча не заметив?..

В трактате «О неявных связях в мире», что является базовым при обучении чародеев, написано: «До совершеннолетия махитисов следует наставлять в науках более теоретических, нежели прикладных, к прикладным же допускать постепенно, дабы обучающийся не стал ихх-глистри. С другой стороны, и в теории, особенно в фундаментальных представлениях о мире, махитисов следует наставлять не спеша, постепенно готовя их сознание к кардинальному переосмыслению картины мира».

В уставе же Хайвуррской эрхастрии сказано: «С первого дня Змеи Немигающей до последнего дня Стрекозы Стремительной махитисам позволено покидать сэхлию в том случае, ежели за ними является родитель, наставник или попечитель. В иных же случаях махитисы могут и должны оставаться при эрхастрии, выполняя разные поручения даскайлей, чем и зарабатывать на ежедневный хлеб и кров».

Почему так — ясно. Сэхлия — не богадельня, здесь лишние рты при ленивых руках не нужны. Об этом Тойра предупредил Найдёныша еще пять лет назад, когда забрал его из Тайдонской обители и привез сюда, в Хайвурр.

«Ты вроде не из лодырей, но знай: обучение дармовым не бывает, за всякое благо следует платить. В монастыре тебе было плохо, потому что там ты делал то, чего не хотел делать, и учился тому, чему не хотел учиться. Здесь же тебя будут наставлять в чародействе — но очень часто тебе придется делать опять же то, чего не хочешь. Иначе попросту не выучишься — это во-первых. А во-вторых, чародейство тем и отличается от прочих ремесел, что прийти в сэхлию и стать махитисом может любой. Здесь не нужны родственные связи и тугие кошельки — зато не обойтись без прилежания обучаемого. Нерадивый подмастерье кузнеца сможет еще кое-как заработать себе на жизнь дешевыми, плохо сработанными поделками, да и то его вскоре найдут цеховые братья и прижмут к ногтю, чтобы не позорил других кузнецов. Ну а бездарный чародей долго не проживет: либо соскользнет, либо попросту распрощается с жизнью, сунувшись однажды неподготовленным куда не следует. Уразумел?»

«Уразумел, — согласно кивал Найдёныш. — Вы не думайте, господин, я не стану лениться».

«Время покажет», — усмехнулся тогда Тойра.

И время действительно показало.

«Неглупый мальчик, — скупо кивал даскайль Мэрсьел М'Осс Тойре, когда тот наведывался в Хайвурр. — Если б вы еще не баловали его своими частыми визитами…»

«Частыми» — это примерно дважды в год! При одной мысли, что когда-нибудь Тойра послушается доброго совета и решит приезжать пореже, Найдёнышу становилось тошно и тягостно. Потерять человека, которого он почитал за отца и учителя, мальчик боялся больше, чем даже собственной смерти или неудачного посмертия.

Со временем Найдёныш перестал бояться смерти вообще, ибо именно этому в первую очередь в сэхлии и учили. Но утратить то, о чем так давно мечтал, — хотя бы подобие семьи (которое оказалось намного более настоящим, чем иные настоящие семьи), — он боялся и по сей день.

(«…по какой — сей?» — вздрагивает во сне Фриний. Все дни и ночи, прошлые и будущие, слились для него сейчас в единую денночь, что, как змея, жалит собственный хвост, ноникак не может умереть от яда…)

Догадывался ли Тойра о страхах своего приемного сына и воспитанника? Наверняка. Но ни разу не дал ему понять этого и уж тем более даже в шутку не пригрозил, мол, будешь плохо учиться — брошу тебя, непутевого. Наоборот, еще в самый первый раз, когда они подъезжали к городу, где знаменитые хайвуррские башни-стрелы проткнули небо своими остриями, Тойра предупредил: «Я, возможно, буду надолго исчезать, но не переживай, о тебе я не забуду — никогда».

К тому времени они уже расстались с монастырским обозом — братья-то ехали в Гнук-Шунек, а не в далекий Хайвурр. Нельзя сказать, чтобы путешествие до Стрелобашенного прошло без приключений, но самым главным в нем, пожалуй, было то, что Найдёныш привык к миру и к мысли о переменах в своей жизни. (Он (кто — он?!) понимает это лишь теперь, отстраненно анализируя тогдашние события.) Тойра, разумеется, именно на такой результат и рассчитывал, когда выбрал хайвуррскую сэхлию.

Как позже выяснил Найдёныш, были у Мудрого и другие причины для подобного решения.

Во-первых, Тойра оказался знаком с некоторыми здешними даскайлями. За время пути к Хайвурру он успел объяснить Найдёнышу, каким образом устроены чародейские «цехи». Сэхлии, где обучали будущих чародеев, являлись лишь одной из составных частей чего-то вроде университетов, которые назывались эрхастриями. Отсюда чародеи, отложив в сторону посох и надев браслеты ступениатов, отправлялись проходить испытание; здесь проводились многочисленные исследования чар и всего, что с ними связано. Ну а главное — эрхастрии были центрами-«цехами» чародеев. Чародеи-то, как правило, работают поодиночке, но и им время от времени нужно объединяться.

Жили и работали в эрхастриях, разумеется, в основном тоже чародеи, часть из них звалась даскайлями — они занимались и исследованиями, и обучением махитисов со ступениатами, и следили за тем, как последние пройдут испытание. Они же, даскайли, при необходимости выступали от имени чародеев в муниципалитете.

Главное и неизменное условие для того, чтобы стать даскайлем, — перестать практиковать чародейство «в миру», для заработка. Ты можешь использовать магию при обучении махитисов или во время исследований, но — никаких платных услуг нечародеям и почти безвылазное пребывание в пределах эрхастрии. Так заведено издревле, этот обычай пришел еще с Востока: в городе в любой момент должны находиться дееспособные чародеи, не нанятые для частных нужд, но и не зависящие формально от Короны и Церкви по отдельности, лишь от них вместе.

«Не понимаю, — честно признался Найдёныш. — Зачем?»

— Наш мир преисполнен неожиданностей, — объяснил Тойра. — И не всегда приятными. Уже много лет подряд Иншгурра воюет с Тайнангином — вяло, с перерывами, но воюет. И герцогство, конечно, помогает нам в этом, но в то же время и само оно наверняка при случае не отказалось бы понадергать перьев из нашего хвоста. С востока, из моря, время от времени являются такие чудища, что и в кошмарном сне не всякому приснятся, — воображения не хватит. На севере Пелена, и хоть между нею и королевством лежит Неарелм, всякое, мальчик, может случиться… Да и в самой Иншгурре хватает баламутов, так что порядок держится отнюдь не на всеобщих благостности да миролюбии. А держится он на трех столпах, имя которым Корона, Церковь и Посох. С превеликой радостью, думается мне, каждый из этих трех цепных псов порядка перегрыз бы горло остальным — да не осилит! Вот и приходится им пристально следить друг за ружкой и заниматься каждый своим. Нарушители спокойствия разными бывают; Корона выслеживает тех, кто против нынешнего порядка на земле злоумышляет, Церковь колебателей веры пользует, ну а чародеи — тех, кто на основы мироустройста замахивается или же грозит этим основам бессознательно, как стихийные бедствия. Каждый скажет, что его удел — самый трудный. Случалось, что кто-то из «псов порядка» замахивался на власть других, скалясь, выхватывал у них такую заманчивую кость, но никогда не удерживал.