Чтение онлайн

Но при этом Катрин все время с нетерпением ожидала дня, когда можно будет вернуться в Нью-Йорк. Ей хотелось побыстрее взглянуть на отремонтированную квартиру. Кроме того, девушке надоели бесконечные встречи Жакоба с коллегами-психоаналитиками, которые смотрели на мэтра благоговейным взглядом. И еще Катрин боялась, что этот город, полный воспоминаний, подействует на отца слишком сильно. Наверняка каждый камень в Париже напоминал ему о Сильви. Когда Жакоб начинал рассказывать о тех временах, Катрин мысленно отключалась, чтобы не слушать. Она не желала этого знать.

Жакоб прекрасно все понимал, но тем не менее продолжал рассказывать дочери свои истории. При всем желании он не мог бы остановить поток воспоминаний. Париж был его городом, городом Сильви. Булыжные мостовые и бульвары нашептывали ему то, о чем он за долгие годы успел забыть.

На уик-энд в Париж приехала принцесса Матильда. Катрин встретилась с ней совсем ненадолго, потому что в этот день должна была вылететь в Лондон – решила увидеться с Порцией. Увидев отца рядом с принцессой, Катрин уже в который раз поразилась тому, насколько счастливый у них вид, когда они вместе. Почему, выбирая жизненных партнеров, люди не следуют голосу сердца? Девушке очень хотелось спросить Матильду, как вышло, что Жакоб женился не на ней, а на Сильви. Однако задать этот вопрос Катрин не решилась.

Лондон произвел на нее огромное впечатление. Семья Порции жила в особняке возле Риджент-парк. Девочки гуляли по аллеям, рассказывали друг другу о событиях последних месяцев, обсуждали планы на будущее. Порция должна была поступить в Кембридж, учиться там в Ньюнхем-колледже. Она уговаривала Катрин последовать ее примеру, но та колебалась.

– Я не хочу жить так далеко от отца. Он теперь совсем одинок.

Порция хмыкнула:

– Вот в чем коренное различие между мной и тобой. Я-то не могу дождаться, когда можно будет вырваться из-под опеки предков. Целый месяц прожила с ними и уже задыхаюсь.

– Когда моя мать была жива, я чувствовала то же самое, – призналась Катрин. – Но теперь все иначе.

– Ох уж эти матери, – вздохнула Порция. – Но твоя по крайней мере не была занудой. Она обожала все эффектное.

Катрин взглянула на подругу искоса и ничего не сказала.

Вернувшись в Париж, она хотела уже только одного – чтобы путешествие побыстрее закончилось. Последние несколько дней Жакоб и Катрин провели в Нейи, где жила семья тети Николетт. Родственников отца Катрин совсем не знала – лишь в раннем детстве, еще до переезда в Америку, встречалась с ними на похоронах бабушки в Португалии. Все двоюродные братья и сестры, за исключением самого младшего, были уже взрослыми людьми. Дядя давно умер, и семья вернулась во Францию.

Сначала Катрин думала о встрече с родственниками с некоторой опаской, но тетя Николетт сразу же ее очаровала – она очень смешно рассказывала о детских выходках Жакоба. Двоюродные браться и сестры, а также их супруги и шумная свора племянников и племянниц произвели на Катрин самое благоприятное впечатление. Все они отнеслись к своей американской родственнице с искренней симпатией. Катрин решила, что отныне будет поддерживать с ними постоянный контакт.

Ей пришла в голову поразившая ее мысль: впервые она оказалась в настоящей семье. Катрин с завистью наблюдала, как тетя беззлобно переругивается со своим многочисленным потомством, как все вокруг то ссорятся, то мирятся, и все время смеются, обнимаются и целуются.

Надо, чтобы их обновленная нью-йоркская квартира выглядела точно так же. Катрин в голову пришла блестящая мысль. Лео, закончив учиться, должен вернуться в Нью-Йорк и работать в госпитале, проходя ординатуру по тропической медицине. Вот было бы здорово, если бы он переехал к ним. Эта идея нравилась Катрин все больше и больше. Они прекрасно заживут втроем.

Но Лео, когда сестра изложила ему свою идею, тут же ее отверг.

Брат, стройный, светловолосый молодой мужчина, с бледным от бессонных ночных дежурств лицом и порывистыми жестами, посмотрел на Катрин как на полоумную:

– Ты хочешь, чтобы я сюда переехал? По-моему, ты спятила.

Они сидели втроем в кабинете Жакоба.

– Да я у вас тут концы откину, – воскликнул Лео. – Вы оба похожи на персонажей из какого-нибудь допотопного европейского фильма. – Он жестом обвел комнату. – Книги, картины, снова книги, снова картины. Здесь невозможно жить. Нет уж, Кэт, уволь.

Катрин побледнела, а Жакоб улыбнулся.

– И вот что я тебе еще скажу, Кэт, – не мог остановиться Лео. – Ты какая-то неживая. Мордашка у тебя вполне ничего, но слишком уж ты скучная. Нельзя раньше времени превращаться в старую деву. Ты только посмотри на себя – блузочка, юбочка. Держу пари, что у тебя в гардеробе не сыщется пары джинсов. Зачем они тебе? Ты живешь в средние века. Но учти, детка, у нас тут Америка. Поняла? Америка, а не Европа.

– Неправда, у меня есть джинсы, – огрызнулась Катрин.

Лео сменил гнев на милость:

– Ну так надень их. Мы немедленно отправимся веселиться.

Он вопросительно взглянул на Жакоба, и тот кивнул.

– Давай собирайся.

Катрин, охваченная нервным волнением, убежала к себе в комнату. Жакоб усмехнулся. Что ж, по крайней мере хоть один из его детей стал настоящим американцем. Ничего плохого в этом нет. Жакоб гордился своим сыном все больше и больше – в особенности тем, что Лео решил работать врачом в самых неблагополучных регионах планеты. А что касается критических замечаний, то Катрин они только на пользу.

Лео отвез сестру в Гринич-виллидж. От дома до этого богемного района было совсем недалеко, но девочке показалось, что она пересекла некую невидимую магическую черту и оказалась совсем в другой стране. По узким улочкам бродили толпы молодежи: длинноволосые девушки в обтягивающих водолазках, парни в вязаных свитерах. Повсюду кафе, бары, клубы, откуда неслась громкая музыка, завывал саксофон, доносились взрывы хохота, шум голосов.

Они вошли в один из клубов. В полумраке сквозь клубы табачного дыма можно было разглядеть лишь маленькие столики и пятна вместо лиц. На крошечной сцене негр играл на пианино – бесстрастное лицо, диковинная шляпа, толстые пальцы без всякого усилия скользят по клавишам. Лился богатый, игривый, синкопированный звук. Катрин села к столику, заинтересованно глядя по сторонам. Она никогда еще не бывала в джазовом клубе, никогда не слышала об исполнителе по имени Телониус Манк. Катрин взглянула на Лео. Он слушал музыку, полузакрыв глаза и слегка покачиваясь. Все прочие, казалось, тоже были погружены в музыкальный транс.

В антракте к столику подошел здоровенный светловолосый парень в черной кожаной куртке и хлопнул Лео по плечу.

– Здорово, старик, как делишки? – Он взглянул на Катрин с любопытством и неодобрением. – Что это за птичка?

Катрин была удивлена – парень говорил низким, неторопливым голосом с явным британским акцентом, совсем как у Порции. Однако владелец голоса явно пытался произносить слова на американский манер.

– Это моя сестренка, – ответил Лео.

– Ну да? Шикарная у тебя сестренка.

Светловолосый белозубо улыбнулся, вытащил откуда-то стул, поставил его к столику спинкой вперед и уселся. Положив подбородок на кулаки, он внимательно осмотрел Катрин.

– Здорово, сестренка. Меня зовут Тед. Тед Мерсер.

– Вы англичанин, да? – спросила Катрин.

– Как это ты догадалась? – Парень засмеялся. – А я-то думал, что меня уже невозможно отличить от американца. Все уговариваю твоего братца, чтобы он давал мне уроки местного наречия.

Лео не слушал своего приятеля. Он нервно озирался по сторонам, явно кого-то высматривал. Потом вдруг вскочил, замахал рукой. К столику подошла стройная молодая женщина в черных обтягивающих брюках и черной же водолазке. Пепельная челка обрезана по самые брови. Женщина чмокнула Лео в губы и прошептала: