Чтение онлайн

– Ты что? – обернулся он.

Катрин подняла заплаканное лицо, увидела, что он вернулся с подносом в руках. На подносе стояла бутылка шампанского. Какая же я дура, подумала Катрин и улыбнулась.

– Не плачь, не надо. – Он бросился к ней, стал покрывать поцелуями ее лицо. – Я так счастлив, что ты здесь, со мной.

Катрин испытующе взглянула на него:

– Но ведь ты уехал из Нью-Йорка, бросил меня?

– Да, – просто сказал он и погладил ее по волосам.

Он не хотел ничего объяснять. Вместо этого прижал к себе ее стройное тело, которое даже в своей наготе казалось одетым. Она погладила его – робко, словно между ними еще ничего не произошло. Ее грусть ранила ему сердце. Всем своим телом, всем своим существом он говорил: я здесь, я люблю тебя. Как возбуждала его робость, сочетавшаяся в ней с безудержной страстностью.

Его нежность, деликатность его движений волновали и трогали ее. Она и не представляла, что такое возможно – во всяком случае, что это может произойти с ней. Катрин хотелось крикнуть ему: я люблю тебя, не бросай меня!

Но когда они разомкнули объятия, Катрин вновь ощутила безотчетный страх – ей не хотелось, чтобы Алексей от нее отрывался, чтобы он выходил из комнаты. Пусть их тела всегда будут сплетены на этой белоснежной постели. И еще в ее душе пробудилось угасшее было желание знать всю правду.

Она взяла бокал с шампанским, отпила.

– И все-таки я хочу знать, – прошептала она. – Объясни мне смысл твоей записки. Что я должна была понять? Откуда у тебя кольцо матери? Почему ты послал его мне?

Алексей растерялся. Правда? Что такое правда?

– Мне кажется, что я в тебя влюбился, Катрин, – хрипло сказал он.

Она улыбнулась, погладила его по щеке.

– Я в тебя тоже.

Они молча смотрели друг другу в глаза, а потом, засмеявшись, она спросила:

– Но откуда все-таки у тебя кольцо? Ты что, купил его в антикварном магазине? Вряд ли. Сильви ни за что не продала бы его. Да и в любом случае, ты не мог знать, что оно принадлежит ей. Кто дал тебе это кольцо?

Солгать было так легко – она сама предложила вполне правдоподобную версию. Да, он случайно купил это кольцо в антикварном магазине, увидел инициалы, провел небольшое расследование… Но нет, лгать ей он не будет. Невозможно лгать, когда смотришь в эти доверчивые, искренние глаза.

– Она сама дала мне кольцо, – наконец вымолвил он.

– Она сама? – переспросила Катрин и почему-то ощутила укол ревности. – Так ты знал ее?

Алексей покачал головой. Но тут же, передумав, кивнул. Придется все ей рассказать. Ничего, они вместе посмеются над его фантазиями. И все же ему было страшно.

– Да, я один раз видел Сильви Ковальскую. Она брала у меня интервью.

– Интервью? Какое интервью? Она никогда не занималась журналистикой.

Катрин совсем растерялась и непроизвольно прикрыла тело простыней.

Алексей пожал плечами, встал с кровати и опустился в кресло.

– Я сам толком не знаю. Потом, в шестьдесят восьмом году, я получил письмо. К письму было приложено кольцо. – Он глубоко вздохнул и ровным голосом закончил: – В письме говорилось, что Сильви – моя мать.

– Что?!

Катрин дернулась и выпрямилась.

Сердце Алексея сжалось от страха. Теперь она его возненавидит. Она так враждебно относится к своей матери, что ее зловещая тень ляжет и на него.

– Все это глупости, разумеется. Полная чушь. Моя мать умерла в момент моего рождения. Но в прошлом году, когда я увидел на выставке портрет Сильви Ковальской, я был заинтригован. С чего вдруг эта женщина написала мне такое письмо? Ломал себе голову, не мог сообразить. Специально отправился в Нью-Йорк, чтобы хоть что-то разузнать. Узнать ничего не удалось, но зато я встретил тебя. – Он взял ее за руку. – Сильви привела меня к тебе, – настойчиво повторил он.

Но ей этого было недостаточно, Катрин хотела знать больше.

– Сильви умерла еще в шестьдесят первому году. И почему ты мне не рассказал все это в Нью-Йорке?

Нет, ей никогда не вырваться из паутины Сильви. Взгляд Катрин стал обвиняющим.

– Не знаю, – грустно покачал он головой. – Не знаю. Я был растерян, думал, что, может быть, все это правда. – Он хрипло рассмеялся. – Глупо, конечно. Я боялся, что ты окажешься моей сестрой, единоутробной сестрой. В общем, полная ерунда. Но мне всегда было свойственно чересчур увлекаться фантазиями. Я чувствовал, что совсем запутался. – Он говорил все быстрее, встревоженный выражением ее лица. – Поэтому я и уехал. Уехал, хотя больше всего хотел остаться. Остаться с тобой. Катрин, ты меня слышишь?

Она резко поднялась, стала натягивать одежду. Движения ее были порывистыми, нервными.

– Катрин, – позвал Алексей.

Она обернулась к нему уже одетая и отстраненная.

– Ты и в самом деле можешь оказаться моим братом, – проговорила она с искаженным лицом. – Сильви вечно трахалась с кем придется. Это очень на нее похоже. Она вечно все портила, всем делала больно. Даже после смерти. Все мои несчастья из-за нее.

Катрин, задыхаясь от рыданий, выбежала из комнаты.

Алексей догнал ее, схватил за руку.

– Куда ты?

– Я не могу здесь больше оставаться. – Она рывком высвободилась. – Мне нужно подумать. И я еще должна позвонить Жакобу.

– Катрин, но ведь все это ерунда. – Он обнял ее. – Забудь об этом.

– Не могу. – В ее взгляде читались боль и ужас. – Ты ведь совсем ее не знал. Это очень похоже на правду. Сильви всегда была коварной и жестокой.

Алексей пытался успокоить ее:

– Жестокой? Но почему жестокой? Ведь она же не могла предположить, что мы встретимся. Тут нет никакого заговора против тебя.

Катрин отвернулась.

– Я позвоню Жакобу, – упрямо повторила она.

– Зачем? – повысил голос Алексей. – Ты хочешь сделать ему больно? Если бы он что-то об этом знал, то сказал бы мне еще в Нью-Йорке.

Катрин заколебалась, и Алексей воспользовался этим, чтобы усадить ее.

– Да, но ведь отец считает, что «Джисмонди» – твоя настоящая фамилия, – возразила Катрин. – Откуда он мог знать?

– Тоже верно, – пробормотал Алексей.

Он и не предполагал, что Катрин воспримет все это так близко к сердцу. Зря он признался ей. Сам во всем виноват. Лучше бы соврал. А теперь она уйдет, и все кончится. Эта мысль приводила его в отчаяние.

– Катрин, ты сейчас расстроена, тебе трудно собраться с мыслями. Скажи, приходилось ли тебе слышать от отца историю о пропавшем ребенке? Или о том, что у твоей матери мог быть еще один ребенок? Слышала ли ты когда-нибудь имя Иван Макаров?

Катрин покачала головой.

– Ну вот видишь. Если бы что-то было, до тебя наверняка дошли бы хоть какие-то отрывочные сведения, намеки. Забудь ты всю эту историю. Мне не следовало тебя в нее посвящать. Если бы я знал, что ненависть к матери стала для тебя навязчивой идеей…