Чтение онлайн

– Алексей Джисмонди? – переспросила Нора и сладко улыбнулась, глядя на посетителя с нескрываемым восхищением. – Тот самый, кинорежиссер?

Алексей неохотно кивнул.

– Как я счастлива с вами познакомиться! В Вест-Сайде показывают ваш фильм, я видела его на прошлой неделе. Это просто чудо! – проворковала Нора, придвигаясь поближе.

Алексей слегка поклонился в знак благодарности.

Катрин мысленно выругалась. Почему она ничего не знала об этом фильме? Вот Нора – та осведомлена решительно обо всем на свете.

– Мы можем идти, Алексей, – сказала она вслух. – Только сегодня вечером я буду вынуждена расстаться с вами пораньше – мне рано утром лететь в Бостон.

– Конечно-конечно, – сказал он и стал прощаться с Норой.

Катрин вдруг стало стыдно. Может быть, он не хочет расставаться с ее подругой. Нельзя же уводить его насильно.

– Может быть, Нора, присоединишься к нам? – вяло предложила она.

– С удовольствием! – тут же согласилась Нора.

Алексей покосился на нее и решительно заявил:

– Извините, мисс Харпер, не хочу показаться вам грубым, но мне хотелось бы обсудить с Катрин кое-какие вопросы наедине.

Нора вопросительно взглянула на Катрин.

– Ах да, я совсем забыла, – дрогнувшим голосом пролепетала Катрин. – Нора, закрой, пожалуйста, галерею. Поговорим завтра.

Та кивнула.

– Но мы ведь увидимся с вами в Бостоне, мистер Джисмонди? – И протянула ему приглашение.

Алексей вежливо улыбнулся:

– Это не исключено.

Когда они вышли на улицу, он слегка коснулся плеча Катрин.

– Знаете, мне было показалось, что вы не хотите оставаться со мной наедине.

Катрин улыбнулась:

– Если вы собираетесь уговаривать меня отдать вам ту картину… Знаю я вас, римлян. Вы умеете убеждать.

Уже произнеся эти слова, Катрин поразилась тому, что может так спокойно рассуждать о «римлянах». Это ее даже испугало.

Во взгляде Алексея промелькнуло нечто не вполне понятное.

– Можете не тревожиться, – сказал он. – Я отлично знаю разницу между убедительностью и навязчивостью. В свое время мне были преподаны кое-какие уроки по части женской свободы.

Это сообщение очень заинтересовало Катрин.

– Ну-ка, расскажите поподробнее. Что это были за уроки?

Алексей ответил не сразу. Лицо его сделалось печальным.

Они шли по Манхэттену и сами не замечали, что ступают шаг в шаг. Каждый думал о своем, но ни на секунду не забывал о спутнике.

– Может быть, вон туда? – указала Катрин на ближайший бар. – Там не очень шумно.

– Не очень шумно? Значит, вам придется выслушать мои доводы, – рассмеялся он.

– Так и быть, выслушаю. Но сначала вы расскажете мне об уроках женской свободы.

Они сели за столик на втором этаже, подальше от шума.

– Я пытался пошутить, – серьезно ответил он. – Шутка получилась не слишком удачной.

Ей неудержимо захотелось провести рукой по его лицу, стереть с него грусть и усталость.

– И все-таки расскажите, – попросила она.

Алексей пожал плечами, задумчиво отпил из бокала.

– У меня была знакомая, которая любила говорить, что мужчина очень легко может перейти от убеждения к тирании, когда имеет дело с женщиной.

– Понятно. – Катрин немного подумала и все же спросила: – Это была ваша хорошая знакомая?

– Больше, чем знакомая.

Катрин впилась в него глазами:

– Вы говорите про нее в прошедшем времени?

Ей было необходимо во что бы то ни стало получить ответ на этот вопрос.

– Она умерла, – просто сказал он. – Покончила с собой. В тюрьме.

Ну вот, впервые он сказал об этом другому человеку, вслух. Алексей смотрел на Катрин. Ее серые глаза приоткрылись еще шире, уголки губ чуть дрогнули.

– Совсем как ваша мать. Та ведь тоже покончила с собой? – добавил он.

– Это не одно и то же. Я не любила свою мать, – вырвалось у нее. Зачем она сказала это человеку, которого почти не знает?

– И потом, к тому времени я уже не жила дома. Ее смерть не произвела на меня большого впечатления.

Алексей представил ее девочкой – обиженной, упрямой, решительной. Огромного труда стоило ему удержаться от того, чтобы не взять ее за руку.

– Почему она это сделала? – спросил он после паузы.

– Не знаю. Я вообще мало ее знала. Она была нездорова, у нее часто бывали депрессии.

Алексей попытался сопоставить слова Катрин с лицом, которое видел на картине и на фотографии. Но черты Катрин вытесняли лицо Сильви Ковальской.

– Что ж, мы редко знаем по-настоящему даже близких людей, – сказал он вслух. – Лишь какие-то отдельные стороны их характера – те стороны, с которыми нам приходится сталкиваться.

– Я хотела бы узнать вас получше, – без малейшей тени кокетства сказала Катрин.

Его глаза сверкнули.

– Боюсь, вам не слишком нравится то, что вы обо мне узнаете.

Он рассмеялся.

Катрин тоже улыбнулась.

– Ничего, рискну.

Неужели эти легкомысленные слова произнесла она? Невероятно! Но на душе почему-то было очень легко. Катрин улыбнулась.

– Знаете что, давайте сходим в кино, посмотрим ваш фильм? Я его еще не видела.

Да, именно этого она хотела бы больше всего: сидеть рядом с ним в темноте и смотреть, как на экране разворачивается действие, порожденное его воображением.

– Это мой самый первый фильм, – засомневался Алексей. – Он снят много лет назад. И потом, вы ведь собирались вернуться пораньше.

Улыбка на ее лице угасла.

– Я могла бы позвонить домой и предупредить. Конечно, если вы не…

Он не дал ей договорить:

– Тогда пойдем.

Они взяли такси, едва успели к сеансу. Катрин не отрываясь смотрела на экран. Южная Италия, темная, зловещая атмосфера клаустрофобии. Юная девушка с прекрасным, одухотворенным лицом, на миг вырывающаяся на свободу и вновь оказывающаяся взаперти. Это было не кино, а сама жизнь. Достоверное повествование, пронизанное щедрой чувственностью.

Катрин была поглощена фильмом, все время помня о том, что это произведение создал человек, сидящий рядом с ней. Он рассказывает историю девушки, он знает и понимает все. Безотчетно Катрин коснулась его руки, однако, опомнившись, отстранилась. Но Алексей сам обнял ее за плечи, и, ощутив тепло его руки, Катрин заплакала – о героине фильма и о себе.