Чтение онлайн

— Да, это… немного перебрали…

— Вы у меня доперебираетесь! Ладно, иди. Но если еще хоть раз набезобразничаете, будете бегать на улицу.

— Не, не, ты извини…

Игорь скептически ухмыльнулся, вспомнив, как летом по просьбе друзей из фотоклуба «Магадан» организовывал рыбалку для делегации американских фотографов. Кроме прочих впечатлений, это событие оставило два наиболее ярких. Первое — как вытянулись лица американцев, встретивших на улице города своего вчерашнего компаньона по рыбалке в форме офицера милиции. Бедный Джордж после двухминутной немой сцены еле выдавил откуда-то из рыжей бороды:

— KGB?

— No, my friend, no! Russian militia!

— Really? What’s your rank?

— A'm captaine.

Удивление мгновенно сменилось уважением. В Штатах и рядовой полицейский при исполнении — царь и бог, а уж капитан — и вовсе чин не малый…

Второе впечатление было гораздо менее веселым. После прощальной вечеринки с американцами, на которую был приглашен и Игорь, изрядно поддавшая компания вознамерилась объехать все дома гостеприимных магаданцев, принимавших участие в пирушке. При одной мысли о том, на какие картины советского быта могут нарваться гости в его коммуналке, «господину капитану» сделалось дурно. Хотя, если разобраться, стыдно должно было быть не ему…

Но разбираться было некогда. Положение спас «русский ерш», которого по предложению коварного «фишермена» американцы попробовали в первой же квартире на своем прощальном маршруте.

Как известно, ерш не всегда рыба. Гости сломались, их энтузиазм — тоже.

Ругая правителей своей несчастной страны, мучаясь угрызениями совести и жалея ни в чем не повинных американцев, Игорь с раннего утра завез на квартиру, где они пытались проснуться, ящик холодного пива и две упаковки с аспирином и пенталгином.

Импортные фотографы уехали, а наша жизнь с ее проблемами осталась…

На полочке, прибитой к стене прямо возле «мест общего пользования» пронзительно заверещал телефон. Игорь даже вздрогнул от неожиданности:

— Тьфу, черт!.. Слушаю!

Звонил Витька.

— Игорь, ты нам не поможешь в поиске, а то народу маловато.

— В каком поиске?

— А ты еще не в курсе?..

Выводка прошла нормально. Янек вел себя разумно, без лишних фокусов. Хотя, конечно, эта процедура — не мед. И дело не только в морозном ветерке, пробравшем до костей всех участников мероприятия, пока группа отрабатывала дворы и гаражи. И не в том, что приходилось, отвечая на дотошные вопросы следователя, вновь и вновь возвращаться к незначительным, казалось бы, деталям.

Просто одно дело — красоваться, распушив хвост, перед привычными ко всему операми, которые, подыгрывая самовлюбленному пацану, весело ржут и восхищаются его находчивостью. Другое — стоя в чужом гараже или квартире, под паляще-ненавидящими или брезгливыми взглядами людей, рассказывать о том, как ты обирал их. Как отнимал заработанное годами честного труда, оплаченное оставленным на Севере здоровьем, накопленное, как гарантия относительно безбедной и сытой старости. И даже ни во что не верящий циник вряд ли сможет остаться спокойным, когда пожилая женщина, потерявшая последнюю надежду вернуть ушедшие к барыгам золотые сережки — память о погибшей дочери, глядя прямо в глаза, скажет:

— Я желаю тебе только одного — испытать мое горе. Будь проклят ты сам и твои дети!

Закончив выводку, сыщики уже собрались было вернуть Янека в СИЗО. Но Саня, глядя на вконец скисшего героя, вспомнил, что обещал ему побывку с помывкой в родном доме и час общения с молодой женой. Конечно, это было вопиющим нарушением всех существующих приказов и инструкций. Но дело не только в трезвом расчете и продуманной тактике общения с подопечным. Просто все мы — люди, все мы — человеки. И сыщики не исключение. Опера, вообще, народ не вредный. Если их не злить. Оперативная работа, как никакая другая, делает человека терпимым к мелким грешкам и недостаткам других, формирует философский взгляд на жизнь и заставляет особо ценить ее простые радости.

А потому никто и не думал возражать. Только Витька, с присущей ему деловитостью, спросил:

— У вас там хоть чай найдется, а то я совсем задубел? Ты-то с Ленкой быстро отогреешься, ну а мы так, по-стариковски, на кухне кипяточку похлюпаем.

— Найдется, — рассмеялся Саня. — Его красавица с утра в коридоре стояла, достала меня вконец. Обещала золотые горы и ужин, как в ресторане Прага, лишь бы милого привезли.

— Только смотри, Янек, без фокусов!

— Да ладно, что я, человеческого отношения не понимаю…

Ленка, пулей вылетев на лестничную площадку и повиснув на шее Янека, встретила оперов пулеметными очередями упреков.

— Ну что же вы! Я ждала, ждала, думала, вы уже не придете. Ой, они тебя совсем замучили! Саша, что вы с ним делаете? Наручники-то снимите! Сколько можно над человеком издеваться?

— Не, ты посмотри на нее, — искренне восхитился Витька. — Будто мы ей обязаны милого на свидания возить. Ты скажи спасибо, что вообще заехали! Вы тут развлекаться будете, а мы — сидеть облизываться. У меня, между прочим, тоже подруга есть, я бы это время лучше с ней провел.

— Ой, ну ладно, ты-то еще успеешь. Саш! Что у вас Витя такой вредный?

Ленка, длинноносая пигалица, с изумительной точеной фигуркой, но невзрачным личиком, обладала весьма незаурядным характером и бойким нравом. А потому с первого дня задержания Янека, она пустила в ход все женские чары, весь арсенал кокетства, замешанного на мелком подхалимаже, и быстро нашла с сыщиками нужный тон свойской девчонки. При этом она умело давила на их сочувственное отношение. Если Янек был для оперов пусть не опасным и не таким уж сложным, но противником, то его молодая жена вызывала обычную человеческую жалость. Запопала девчонка: на второй день после свадьбы остаться «соломенной вдовой» с перспективой лет так на несколько…

В тесной прихожей однокомнатной квартиры развернуться было негде, поэтому, отстегнув Янеку наручники и пропустив его в комнату, Саня с Витькой сразу прошли в кухню. Пашка, пыхтя и цепляя локтями то вешалку, то зеркало на противоположной стене, стал выбираться из своего полушубка. Раздевшись наконец, он проверил, закрыта ли входная дверь и присоединился к коллегам.

За стенкой, в комнате, где уединились молодые, загрохотала музыка. Опера понимающе разулыбались: несмотря на присутствие гостей, Ленка при ее пылком темпераменте вряд ли будет соблюдать конспирацию и сдерживаться, оказавшись в объятиях своего молодца.

— Во как им приспичило, — прокомментировал Витька, — даже не отмылся после СИЗО.

Саня пожал плечами:

— Да вряд ли, Янек — чистюля.

Как бы в подтверждение этих слов, открылась дверь в комнату, и их подопечный босиком прошлепал в ванную.

Тот, кто хоть раз побывал в СИЗО или ИВС, хотя бы с кратким визитом, никогда не забудет липкий, мгновенно пропитывающий одежду и проникающий во все поры смрад, образованный миазмами параши и скоплением задыхающихся, постоянно потеющих от недостатка свежего воздуха людей, набитых в камеры по двойной-тройной норме.