Чтение онлайн

— Севомсот восемь, — послушно ответил сыщик.

— Это он от газа? — сочувственно спросил один из патрульных.

— От кваса! Ты когда так нарезаться-то успел? — изумленно воскликнул Петров.

Жолобов, тщательно обдумав предстоящее сообщение и отсеяв все лишнее, четко произнес по слогам:

— День ро-жде-ни-я. Я го-во-рил.

Хохотали все. И милиционеры, и «гости» дежурки. И Янек.

Нет! Хохотали — не то слово. Ржали, катались, захлебывались в раскатах запорожского регота.

Кто сразу не понял, переспрашивал других. И если даже сосед по жесткой лавке или по камере не мог ничего толком объяснить, человек, захваченный неудержимым весельем остальных, начинал сначала улыбаться, а затем, заведясь окончательно, присоединялся к общему грохоту…

На суде Янек держался свободно, шутил, почти не врал и не пытался выкручиваться.

Заседание, вообще, получилось очень похожим на телевизионное шоу, тем более что вел его Макс, судья, известный в городе не только прозвищем, но и своими веселыми процессами.

Когда, язвительно улыбаясь, он спросил: «Говорят, вам при задержании голову разбили?» — Янек не менее иронически отозвался:

— Да вроде было дело.

— Так, может, вы имеете претензии к работникам милиции?

— Ну что вы, какие претензии, им же больше ничего не оставалось!

А когда вызвали свидетеля Жолобова, присутствующая публика с удивлением отметила, что и подсудимого, и уже ответивших на вопросы суда сыщиков одновременно сразил внезапный приступ странного кашля, до того похожего на старательно задавливаемый смех, что пришлось прекратить допрос и восстанавливать порядок.

После оглашения приговора, предварительно пообещав суду больше не воровать, и получив свои пять лет, Янек, через головы конвоя, громко сообщил подошедшему Петрову:

— Саня, а из зоны я все-таки сдерну!..

Свое слово Янек не сдержал.

Может быть, потому что Петров вскоре уехал из Магадана, его группа распалась — и не с кем было идти на рекорд…

Чтобы подготовить для дочки все, что ей потребуется на выходные у бабушки и успеть приготовиться самой, пришлось мчаться домой на такси.

— Вы, милая, чокнулись! — Марина с удивлением смотрела на сероглазую особу, которая, постепенно вырастая из девчушки во взрослую женщину, вот уже тридцать пять лет дарила ей из зеркала свои встречные взгляды. Такого выражения лица у этой особы не было еще никогда!

— Вы просто чокнулись!

Годы одиночества приучили Марину к той простой мысли, что нет лучше собеседницы, чем ты сама. Полное взаимопонимание и «скромность гарантируется».

«А как долго молчал и подбирал слова, чтобы выразить вежливое недоумение господин Дольцман! Еще бы: год дожимать этого осторожного, аккуратного и въедливого немца на подписание контракта, освободить всю субботу для презентации проекта и вдруг — перенос на целую неделю, за которую в этой стране может произойти все, что угодно.

А из-за чего вся эта суета, Марина Ивановна? Из-за кого сломан тот прочный, наконец-то устоявшийся порядок, созданию которого вы отдали почти десять лет и столько сил. Порядок, в котором не осталось места только двум вещам: отдыху и развлечениям. В котором даже вашему ребенку полностью отведен всего один день в неделю, а вашему мужчине — две встречи в строго определенные дни. Так из-за чего? Только не повторяйте ту ерунду, что несли деловым партнерам. Ах, вы собрались на охоту?! И с кем? С Президентом? Премьер-министром? Ну, хотя бы, с одним из ваших перспективных клиентов? Уж вам-то хорошо известно, что настоящий бизнес зачастую делается не в офисах. Так с кем, с кем? Да…

Так, а теперь три шага назад, чтобы поместиться в зеркале целиком. Вряд ли ваш напарник по предстоящей охоте обратит особое внимание на совершенство вашего макияжа. Скорее, в своей обычной манере, бесцеремонно пощупает вашу куртку, достаточно ли прочна и тепла, и покрутит вас на месте, неодобрительно глядя на слишком тесные джинсы. Запросто может и последовать вопрос типа: «А теплое белье одела?».

Ох уж эта его бесподобная манера общения! С любым человеком на любые темы он разговаривает откровенно, не затрудняясь в выборе слов, так, будто знаком с ним тысячу лет. И смотрит в глаза, словно заглядывая куда-то вовнутрь.

— Видишь ли, хомо сапиенс с его фантазиями и хитростями давно научился скрывать свою истинную сущность. И порой только в самой глубине можно прочитать первозданную информацию, кто он: настоящий человек, или разукрашенная цивилизацией скотина.

И все это — без чванства, с искренним интересом вцепляясь в незаурядного собеседника и с детской непосредственностью восхищаясь людьми, которые что-то знают или умеют лучше него.

А вы помните, Марина Ивановна, как спокойно и конкретно он ответил на вопрос, с чем связаны его столь участившиеся визиты к вам в офис?

— Ты мне нравишься. Ты не только красива, ты интересна и потрясающе сексуальна. Согласись, что все это вместе встречается не часто? А самое главное: ты вызываешь у меня не просто желание, а нежность. Огромную нежность. И я очень постараюсь, чтобы ты стала моей.

Это могло бы дать старт очень красивому роману. В конце концов, ваши отношения с Николаем стали столь обыденными и заорганизованными не только по вашей вине. И уже сегодня отчетливо просматривается перспектива того финала, который обычно оформляется банальной фразой: «Давай останемся просто друзьями…»

Могло бы… Но только не с этим человеком, абсолютно чужим в вашем мире и ничуть не похожим на мужчину вашей мечты.

— Ну и как ты себе его представляешь, свой идеал?

— Умный.

— Тут я подхожу однозначно.

— Ну, ну… Очень обеспеченный.

— А вот тут, пока служил родному государству, был полный пролет. Теперь, правда, есть перспективы…

— Романтичный.

— Что под этим понимать? Вздохи при луне, свечи-хрусталь-шампанское?

— Не упрощай. И не должен быть консерватором в сексе.

— Последний пункт идем проверять немедленно! Вдруг я в этом вопросе не потяну, надо сразу определиться.

— Да ну тебя! Давай серьезно. Извини, но я не воспринимаю тебя как возможного любовника или мужа. Как друга — да.

— Извини, но я не гожусь в подружки. Я-то вижу в тебе прежде всего женщину, как минимум — любовницу. И если я хоть что-то в женщинах понимаю — любовницу потрясающую…

Вот так. А сегодня он позвонил в офис и, будто продолжая начатый разговор, спросил: