Чтение онлайн

– Разве ты не видела у Джеральда в доме подобного? – произнес мужчина, склонившись к ее уху.

Зубы Алекс клацнули. Она отчаянно замотала головой.

– Я… у меня не было шанса рассмотреть его дом. А у него есть такая же комната?

– Конечно. У каждого Пожирателя есть свой алтарь, куда он приносит кровавые жертвы. Видишь ли, без крови в нашем деле никак. Сила требует жертв. Кстати, видишь этот череп? Познакомься с моей милой Розалиндой

У Алекс закружилась голова. Что за страшный человек! Хранить череп своей бывшей возлюбленной, как экспонат! Она схватилась рукой за грудь, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Мален подтолкнул девушку в центр комнаты. Алекс сделала несколько неуверенных шагов, стараясь не смотреть на череп, и испуганно оглянулась.

– Вы обещали, что отпустите меня живой в обмен на добровольное согласие!

– Я и не собираюсь тебя убивать. Не бойся, девочка. Ложись в центр звезды на полу.

Алекс увидела, что Пожиратель вынул нож. Длинный, с блестящим лезвием, отражающим отблеск свечей. Он приставил острие к указательному пальцу и покрутил нож в руках. Девушка вздрогнула. Стоило ли ей так безоглядно доверять мистеру Малену? Где доказательства, что он ее отпустит? Один взмах такого ножа, и Алекс запросто испустит дух.

– Ложись, Алекс! – повысил голос Пожиратель, и неведомая сила сбила девушку с ног.

Она больно ударилась локтем и спиной об пол и жалобно пискнула. Но Мален не терял времени даром. Он тут же оседлал Алекс, занеся над ней нож, нацеленный острием в ее грудь.

– Не хочешь ли ты заодно разорвать договор с Джеральдом? – хищно улыбнулся мужчина.

Алекс широко открыла глаза.

– Я думала, это возможно только по добровольному соглашению. Джеральд никогда на такое не согласится!

– Ну, есть еще способ. Более грубый и болезненный для тебя и для него, – Мален фыркнул, – но он все же есть.

Алекс посмотрела на сверкающее лезвие. Болезненный? Будет ли еще хуже, чем то, что предстоит? Страх скрутил ее внутренности тугим узлом.

– Нет. Я как-нибудь сама с этим разберусь, – пробормотала девушка, – что вы собираетесь делать? Я думала, вам надо несколько капель моей крови. Зачем вы держите нож надо мной?

– Тогда я жалел тебя. Меньше крови – больше Силы мне придется потратить, чтобы заклинание поиска начало работать. Но теперь, раз уж мы повысили ставки и играем по-крупному, – Мален ей подмигнул, – я тоже хочу получить свою выгоду, как и ты. Не бойся, нанесенную рану я залечу. Но мне хочется много крови. Так, чтобы заклинание сработало наверняка.

Прикрыв глаза, мужчина начал бормотать слова заклинания. Занесенное над грудью Алекс острие слегка подрагивало. Девушка зажмурилась. Ожидание удара было хуже самого удара. Она глубоко вздохнула, призывая себя к спокойствию, и вдруг осознала, что помимо голоса мистера Малена слышит в комнате еще голоса.

Алекс открыла глаза и похолодела. Фантомы. Пустые ничего не выращающие глаза. Посиневшие или испачканные кровью лица. Они окружили Алекс и Малена плотным кольцом и читали заклинание вместе с ним.

– Боже, что это? – прошептала девушка.

– Это мои помощники. Мир мертвых обладает большей Силой, чем мир живых, и я научился сотрудничать с ними. А теперь скажи, ты готова?

Алекс облизнула губы. Внутренний голос кричал ей, чтобы она не соглашалась, не отдавала себя во власть безумного Пожирателя и его армии фантомов. Девушка открыла рот, но голос никак не слушался.

– Джеральд скоро придет за тобой. Ты же хочешь, чтобы я отпустил тебя тихо и мирно? Или нам с ним опять придется устраивать бой, из которого только один выйдет победителем. И ты сама знаешь, кто это будет.

Только не все сначала, подумала Алекс. Повторения пережитых событий она не выдержит. Быть костью, которую делят два цепных пса – это выше ее сил. Конечно, Джеральд не простит ей предательства. Ну и пусть.

– Ладно, – вздохнула девушка, – я готова.

– 44 –

Это было прекрасное лето. Поселение росло. Поднимались дома. Приезжали новые люди. Небольшие тропинки превратились в дороги. По улицам бегали дети. Посевы дали хороший урожай. Кто бы мог поверить, что все это сделано руками горстки добровольцев, веривших в светлое будущее? Добровольцев, вдохновленных мечтой удивительной женщины.

Джеральд поглядывал на Камиллу, позирующую художнику. Она сидела в кресле у камина, приняв царственную позу, в лучшем платье и с ожерельем его матери на шее. Джеральд до сих пор наслаждался тем, как изумруды идут его жене.

– Не спи, Джер! – шутливо окликнула его Бекка, вместе с которой они затеяли партию в шахматы за карточным столиком. – Тебе шах!

Он почти не глядя передвинул ферзя на заведомо проигрышную позицию.

– Ну вот, – надула губки младшая сестра Камиллы, – теперь тебе шах и мат. Ты совсем не умеешь играть в шахматы! Поучился бы у лорда Хартли!

Джеральд повернул голову и окинул девочку притворно-рассерженным взглядом.

– А ты очень капризная. Неудивительно, что Джозеф от тебя сбежал, и развлекать приходится мне. Поучилась бы у сестры, как себя вести.

Бекка вспыхнула.

– И ничего он не сбежал! У лорда Хартли… – она замялась, не решаясь произнести неподобающее для юной леди слово, – … жеребится… одна из кобыл. И он не мог не пойти.

– Ну конечно, – фыркнул Джеральд, снова бросая взгляд на Камиллу, которая по просьбе художника чуть приподняла подбородок и теперь могла лукаво стрелять глазами в мужа.

Он, даже не читая мыслей, мог догадаться, о чем она думает. Об их прошлой ночи. И о нынешней. И о тысяче ночей, которые ждали их впереди. Джеральду уже не терпелось заключить жену в объятия, но проклятый художник не торопился заканчивать.

– Вот глупое занятие, – в сердцах проворчал Джеральд, отворачиваясь и начиная заново расставлять фигуры на доске. Играть не хотелось, но нужно было как-то убить время.

– И ничего не глупое, – возразила ему Бекка, которая, даром что стеснительная по натуре, уже давно освоилась со своим новым родственником, – когда-нибудь мы все умрем, и наши потомки узнают, какими мы были, только по нашим портретам. Вот почему Ками заказала мастеру Сайрусу и мой портрет. – Она хитро улыбнулась. – И твой, Джер.

– Еще чего! – округлил глаза он. – Не собираюсь я сидеть как истукан перед каким-то шарлатаном. И вообще, я буду жить вечно, и никакие портреты мне не нужны.