Чтение онлайн

Панда приоткрыла один глаз.

Юля тоже посмотрела на неё.

— И что мне с тобой делать? — тихо спросила она.

Панда закрыла глаз обратно, явно предоставляя решение этого вопроса ей.

— Очень удобно устроилась.

В ответ послышалось едва различимое сопение.

Юля покачала головой и, сама не заметив как, улыбнулась.

— Знаешь что? Если уж ты свалилась мне на голову в такой день, то без имени точно нельзя. Не могу же я звать тебя просто “эй, панда”.

Панда не возражала.

Юля задумалась.

Имя должно было быть тёплым. Немного смешным. Домашним. Таким, которое подходило бы существу, внезапно вторгшемуся в её жизнь с грацией бульдозера и глазами несчастного ребёнка.

Она посмотрела на круглую морду, влажный нос, пушистые уши и очень серьёзный спящий вид.

И вдруг сказала:

— Марфуша.

Панда открыла глаза.

Юля замерла.

— Тебе подходит, — уже увереннее добавила она. — Да. Точно. Ты Марфуша.

Панда несколько секунд смотрела на неё.

Потом медленно моргнула. Подтянула лапу ближе. И, кажется, устроилась удобнее.

— Вот и договорились, — шепнула Юля.

Она укрыла зверя старым пледом, хотя подозревала, что тому и без того тепло, выключила верхний свет и оставила только настольную лампу. Квартира погрузилась в мягкий полумрак, в котором всё происходящее казалось ещё более нереальным.

Перед сном Юля ещё раз проверила входную дверь, убрала с пола сушилку, подняла книгу, поставила торшер ровнее и зачем-то спрятала вазу повыше. Потом умылась, переоделась в домашнюю футболку и легла на диван, оставив Марфуше сложенное одеяло на ковре.

Несколько минут она просто лежала, глядя в потолок.

Мысли шли медленно и странно.

Надо завтра понять, кому звонить.Надо купить еды.Надо проверить, не болеет ли она.Надо…

С дивана был виден тёмный силуэт панды.

Марфуша тихо сопела.

Юля сама не заметила, как это сопение вдруг стало успокаивающим. Будто присутствие ещё одного живого существа в доме, каким бы абсурдным оно ни было, разом сделало квартиру менее пустой.

Она перевернулась на бок и сонно пробормотала:

— Только, пожалуйста… ничего не ломай до утра.

В ответ из темноты донеслось невнятное фырканье.

Очень возможно, что это уже было началом обещания. Но, скорее всего, нет.

А за окном всё шёл дождь, и город, не подозревая, что в обычной однокомнатной квартире на шестом этаже только что началась история, которая перевернёт сразу две жизни, медленно засыпал.

Утро началось не с будильника.

И даже не с привычного звука мусоровоза под окнами, который в будние дни приезжал с такой настойчивостью, будто лично ненавидел всех, кто спит после семи.

Утро началось с ощущения, что на Юлю кто-то смотрит.

Это было странное, почти первобытное чувство: ещё не проснувшись до конца, она уже знала, что в комнате есть кто-то бодрый, внимательный и, скорее всего, готовый к действиям. Юля лежала, уткнувшись лицом в подушку, под тёплым одеялом, где ещё сохранялся островок уютного сна, а где-то совсем рядом, в реальности, уже дышали перемены.

Она неохотно открыла один глаз.

И увидела панду.

Марфуша сидела возле дивана, аккуратно сложив передние лапы, и смотрела на Юлю с таким выражением сосредоточенной вежливости, словно пришла на собеседование и терпеливо ждала, пока человек перестанет изображать предмет мебели.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Потом Юля медленно села, моргая и пытаясь собрать мысли в хоть какое-то подобие порядка.

— О господи, — хрипло сказала она. — Ты не приснилась.

Марфуша наклонила голову набок.

— Нет, серьёзно. Я до последнего надеялась, что это нервный срыв. Или хотя бы очень качественный сон.

Панда продолжала смотреть.

Утренний свет, серый и не особенно добрый, просачивался сквозь шторы. В комнате было прохладно. На полу валялась сброшенная вчера декоративная подушка, торшер по-прежнему стоял с видом глубоко травмированного свидетеля, а рядом с диваном сидела живая панда. Сухая, пушистая, уже куда более чистая, чем накануне, и очевидно вполне освоившаяся.

Юля потерла лицо ладонями.

— Ладно. Хорошо. Допустим. У меня дома панда. У обычной женщины двадцати пяти лет. Инженера благоустройства. Почему бы и нет. Очень логичное развитие событий.

Марфуша моргнула.

А потом, не сводя с Юли глаз, очень выразительно шлёпнула лапой по пустой миске, стоявшей рядом.

Юля замерла.

— Ты сейчас… намекаешь?

Панда снова ударила лапой по миске. На этот раз громче.

— Нет. Нет, подожди. Не может быть. Ты не можешь быть настолько…

Марфуша ударила в третий раз — уже с раздражением.

Юля медленно выдохнула.

— Прекрасно. Ты ещё и требовательная.

Панда, кажется, нисколько не смутилась.

— Я поняла. Завтрак. Конечно. С утра пораньше. Господи, я даже себе так организованно не напоминаю про еду.

Она откинула одеяло и встала. Марфуша тут же вскочила, оживившись, и пошла за ней на кухню с таким деловым видом, будто контролировала процесс лично. Юля, всё ещё зевая, на автомате поставила чайник, открыла холодильник и уставилась внутрь так, словно надеялась, что за ночь там материализовались бамбук, специальный корм и инструкция по содержанию случайных магических — нет, пока ещё простостранных— панд.

Холодильник был беспощадно честен.

Молоко. Яйца. Остатки гречки. Творог. Одинокий помидор, явно переживающий экзистенциальный кризис. Немного сыра. Яблоко. Половина огурца.

— М-да, — сказала Юля. — На завтрак у нас либо фермерская грусть, либо импровизация.

Марфуша поднялась на задние лапы и попыталась заглянуть в холодильник через её плечо.

— Нельзя! — автоматически сказала Юля.

Панда обиженно фыркнула, но не отступила.

В итоге завтрак получился странным, но, как ни удивительно, успешным. Юля нарезала яблоко, положила творог в миску, налила немного молока и осторожно добавила кусочки огурца, рассудив, что хуже уже не будет. Марфуша обнюхала композицию, посмотрела на Юлю с лёгким сомнением, но потом принялась есть с такой скоростью, что сомнение следовало, очевидно, адресовать не составу блюда, а размерам порции.

Юля, пользуясь минутой относительного спокойствия, сделала себе чай и бутерброд с сыром и уселась за стол.

Это был тот самый редкий момент тишины в начале дня, когда можно просто сидеть, смотреть в окно, слушать, как закипает дом за стенами, и на несколько минут делать вид, будто жизнь под контролем.

Эта прекрасная иллюзия продержалась ровно сорок секунд.

Потому что, закончив есть, Марфуша очень внимательно посмотрела на Юлину кружку.

Потом на бутерброд.

Потом снова на кружку.